три десятка шагов, как сзади раздался неприятный скрежет. Все обернулись и увидели, как башня начала медленно зарываться в землю, по которой прошла волна дрожи, как от землетрясения.
— Чудеса, — удивлённо прокомментировала Мальдира.
— Башня сделала то, что была должна. Таков был великий замысел. Теперь… она сможет отдохнуть, Если она понадобится, она вновь явит себя миру, уверенно заявил рабьер, поворачивая свободной рукой голову в сторону от башни и шагая вперёд.
— Звучит жутко. Сколько этих Башен тогда у нас закопано?
— Много. Большинство поселений построены рядом с подобными строениями. Они… защищали живых. Фурьос их для этого создавал.
— Что-то часто в последнее время слышно о делах безумного мятежника, — заметил Федель.
— Мятежник? О да, — хмыкнул рабьер.
— Кстати… а как ты говоришь? У тебя же… головы нет.
— Ну… магия, дружок. Я нежить. Нежить, напитанная изрядным количеством магии. Когда-то давно… я был магом там, в Бенифтерре. Подающим надежды и по-своему уважаемым. И я постоянно искал знания. Хотел ещё… и ещё… и ещё. Разобраться в том, что происходит в этом мире. Как можно помочь тем, кто родился за стеной.
— Мы похожи, — неожиданно тепло улыбнулся Федель. — Хотя методы у нас, похоже, разные.
— Ну… судя по всему, мы оба убежали из светлых земель в тёмные. Так что… не такие уж и разные методы, если так подумать. Но… различия, конечно, есть. Ты опьянён святостью Всеблагой, я же захмелел от волшебства другого рода. И мы оба хотели изменить этот мир к лучшему. Что ж… пришло время. Я так долго этого ждал.
— Сколько?
— Кажется, три сотни лет, — пожав плечами, ответил рабьер. — Когда ты не живой и не мёртвый, время начинает течь немного иначе. А вы, смертные… часто теряете ход времени, ваша история переписывается, и остаётся лишь ложь. В общем… не знаю я точно. Но я очень хорошо помню, что писалось про короля-мятежника в наших хрониках. И я сравнивал это с тем, что попадает в Мортерру сейчас.
— И? Что же? — обеспокоенно спросила Мальдира.
— С каждой новой книгой повествование менялось. В самой древней, которую я находил, было два брата. И один из них нашёл что-то, что заставило его пересмотреть отношение и к жизни, и к религии. Он попытался запретить служение Всеблагой. Но сделал это очень резко. И второй брат пошёл на него войной, изгнав в земли, которые сейчас называются Мортеррой. А потом… всё менялось и менялось, и из первого всё больше и больше делали безумца, а из второго — героя. Хотя, как по мне, нет ни хороших, ни плохих в междоусобной войне.
— Война — это всегда смерть, — согласилась Мальдира.
Дрожь земли под ногами постепенно утихала, и вокруг становилось тихо. Поразительно тихо. Даже вездесущие комары, налетающие на живых, не жужжали рядом с Феделем.
— Иногда нужно умереть для того, чтобы в будущем что-то изменилось. Впрочем, тебе сложно это понять. Ты никогда не была по-настоящему живой, — с каплей тоски в голосе заметил рабьер. — Это такая странная шутка природы. Мы начинаем ценить то, что потеряли. А пока оно у нас есть, нам кажется, что так и должно быть. Впрочем, это не так уж и важно. Важно то, что история писалась и переписывалась. И… совсем скоро мы сможем докопаться до истины. Я уверен!
Мальдира не разделяла его восторгов. Она успела порядком вымотаться, и даже кровь и кости пойманных кроликов не восполнили её силы до конца. Тем не менее некромантка уверенно шла слева от лошади и не забывала проверять, хорошо ли держится дремлющий Федель в седле.
Сотрудничество с рабьером не сулило ничего хорошего, но иногда приходится выбирать между плохим и очень плохим. Жизнь Феделя была важнее. Главное — спасти его, увести подальше от этого странного Тачито, а там…. что-нибудь да будет. Выкрутятся..
Мальдиру не покидало странное чувство, что поход к башне был ловушкой. И что им не оставят просто так упокоение призрака… да и само исчезновение башни тоже. Но это всё будет потом. А пока… можно немного расслабиться и отдать управление в руки рабьера. Он явно знает, что делает.
ГЛАВА 21
Погоня настигла их вместе с рассветом. Рабьер выглядел спокойным и уверенным. Подняв раскрытую ладонь, он покрутил головой, и его кустистые брови нахмурились.
— Как быстро, — задумчиво заметил он, крутя головой по сторонам.
— Что случилось? — спросила Мальдира, вслушиваясь в окружение.
Она не заметила ничего подозрительного, но за ночное путешествие научилась доверять спутнику. Тот предупреждал о мертвецах не меньше, чем за десять минут. Как именно у него это получалось, Мальдира не понимала, но это было и не важно.
— Погоня. Как я и предполагал, Кустоде не оставит просто так то, что мы сделали. Пойдём, лучше занять выгодное место для обороны на возвышенности.
Маль кивнула и пошла в указанную сторону.
— Федель?..
— Поднимемся — там разбудим. У нас есть немного времени на подготовку.
— Но как… как ты их заметил?
— Я добровольно стал нежитью, некромантка. Эта земля приняла меня и делится некоторыми секретами. Например, именно она привела меня к той шахте, которую ты защищала.
— А не?..
— Нет. Именно земля. Или её владычица. У неё на нас какие-то планы. Не спрашивай. Нам нужно просто добраться. А для этого нужно избавиться от Кустоде.
Мальдира сглотнула и обеспокоенно посмотрела на Черкаторе.
— Что значит “избавиться”?
— То и значит. Ему подписан смертный приговор.
— Я… я не могу. Некромант, убивший человека…
— А ты и не будешь. Я сделаю это сам, — усмехнулся рабьер. — С превеликим удовольствием.
Маль передёрнуло от его гадкой ухмылочки. Было в ней что-то такое одновременно и человечное, и в то же время совершенно точно принадлежащее мертвецу.
— Но… почему? Он человек! Он живой! Всем свойственно ошибаться. Разве это повод лишать его жизни? — недовольно спросила Мальдира, взбираясь на холм и поддерживая Феделя, приноровившегося спать в седле и не обращавшего на такие моменты никакого внимания.
— Ошибка — то, что произошло без злого умысла. Обычно один раз. А что, если он совершает это раз за разом? Ошибка это или злой умысел?
Замерев как вкопанная, Мальдира недоверчиво посмотрела на Черкаторе.
— Это уже что-то злонамеренное. Но что он сделал?
— Он искал путь достижения бессмертия, некромантка. Такого, как получил я. Но… Всеблагая не позволяет такие вещи, и он обратился к моей госпоже, при этом продолжая чтить светлую богиню.
— То есть тут какие-то божественные недопонимания? Борьба за власть? Хотя… у нас же одна богиня…
— Две. Две богини. И та, что бережёт Мортерру, предпочитает не показываться.
