Следующие три месяца, раз в декаду, а когда и чаще, Рус ходил в свою новую вотчину, дважды брав с собой Гелинию, которая в основном мечтательно сидела на березу Океана. Под охраной, разумеется. Чем-то зацепил его этот серый город без красивых изысков и хитрый народец, из которого, тем не менее, выходили замечательные отважные мореплаватели, не брезговавшие пиратством. Не регулярно, по случаю. Рус на это закрывал глаза. Пока.
Как ни хотел он становиться реальным, а не закулисным руководителем, но все же сделался таковым. И не сказать, чтобы ему это особо понравилось, скорее наоборот, но… затянуло! Дарки их, этих кушингов раздери!
Кстати, климат на северо-западном побережье континента резко отличался от центральной Этрусии: летом не жарко, а зимой горожане редко видели снег. По утверждениям опытных мореходов виной тому было мощное теплое течение, исходящее из тропических вод Океана и проходящее всего в полутысячи миль от берега Кушинара. Рус склонялся к этой же мысли. Жрецы Гида и Эйя объясняли эту погодную аномалию «Подарком Гида» и ничуть не грешили против истины: так и назывался сей местный Гольфстрим, открытый магами-водниками[15].
Судя по донесениям Максада, на Тир в любой момент собиралась выдвинуться армада из двадцати тяжелых купеческих «толстяков»[16] под охраной двух десятков военных галер, так же несущих десант. В общей сложности более десяти тысяч воинов из них, как минимум, сорок сотен кавалерии. Огромная сила по сравнению с шестью тысячами полностью вооруженных тирских наездников и пары тысяч обученной пехоты. Ну, не любили бывшие и действующие кочевники воевать пешком! Конечно, по сухому расчету не такой уж и большой перевес, тем более на защиту своей земли можно мобилизовать «простых» кочевников. Но они умели только лететь лавой, с трудом управлялись, были плохо вооружены и не имели склонных к Силе, которые как раз и являлись основной ударной силой.
В сводную армию «центральных» земель магов набрали двойное количество. По штатному расписанию полагалось три мага на сотню, итого — триста склонных к Силе рангом не ниже подмастерья плюс отдельные «полковые». Но по сведениям княжеского коронпора, главного тирского «безопасника», на эту компанию число магов увеличили в два раза, то есть более шестисот против… жалкой сотни. Да-да, эндогорские ордена (в Тире действовали только их филиалы) предупредили, что отзовут всех своих сотрудников, мол, срочно понадобились в пятне. Оставалась надежда исключительно на отпускных магов, коих набралось примерно полторы сотни, но пятьдесят из них в составе пяти сотен воинов Пиренгул отправил в пятно, в загадочный город Кальварион и об этом знали только он и Максад.
Сильно проредил число отпускных Великий Поход. Тогда не задумывались, «выбивали» в первую очередь магов. Что Сарматы, что асманиты. Теперь победители, конечно, жалели об этом, но что толку?
Таким образом, к неудовольствию Рахмангула, которого отец назначил руководить обороной, он располагал только сотней Пылающих, Текущих, Ревущих и Пронзающих вместе взятых. Были еще две сотни шаманов и наверняка подключатся ученики из числа подданных тирского князя (ученики не относились к «сотрудникам» ордена. Ими становились только окончившие курс маги-подмастерья, которые в обязательном порядке подписывали «пожизненный» контракт), но в реальном бою пользы от них… вряд ли дело дойдет до «огненных колесниц», какие использовали в Великом Походе — противник не тот. Так что те пятьсот «пропавших» воинов с магами, которые отец, ясное дело, отправил в пятно (сыновей в этот секрет не посвящали, но они были уверены) очень даже пригодились бы. А связь? Самая быстрая — голуби, она же самая ненадежная, постольку в небе полно разных коршунов-соколов. До слуха Рахмангула регулярно доходили сплетни, что маги вот-вот и… но эти разговоры всегда оказывались пустышкой и отец, маг-Пылающий уровня мастера, тоже молчал о связи.
Последние две заброски в Кальварион удивили Руса: Пиренгул отправлял только семьи уже ушедших в пятно воинов, женщин и детей.
— Ты случаем умом не сдвинулся? — поинтересовался он у хмурого Пиренгула, — не рановато ли? Оттуда ни весточки. Или хоть один голубь долетел? — и в который раз пожалел, что «зыбучая яма» работает исключительно в одну сторону. Хоть бы один, хоть самый заикастый вернулся бы и рассказал, как там дела! Рус непонятно каким образом чувствовал, что там в целом всё неплохо, но очень хотелось «живого» подтверждения.
Князь отрицательно покачал головой:
— Сам же знаешь, сколько в пятне крылатых охотников.
— Тогда, какого Тартара!..
— Я верю тебе, сын, — проникновенно сказал Пиренгул, — если ты утверждаешь, что там все хорошо, то так оно и есть!
— Да мало ли, что я утверждаю! — возмутился зять, — Величайшая, вразуми его! Эти дарковы «жемчужины» не работают (эльфийские амулеты для общения «мыслеречью»), они тоже на астрал завязаны и я понятия не имею как там люди!
— Ты им все отлично объясняешь перед заброской и я, заметь, не интересуюсь, откуда у тебя столько знаний при полном нежелании самому сходить в тот каганский городишко…
— Неважно откуда! Снится и все. Не в этом дело. Неужели ты не понимаешь, какой это риск отправлять туда женщин и детей?!
— Не больший, чем самых лучших воинов — там все чужое, разве не так? А какого этим воинам без жен вот уже четыре месяца? А с кем я детей оставлю и как объясню сиротство? Нет, Рус, надо отправлять, пора. Или ты себе не веришь? — спросил, сволочь, пристально заглядывая в глаза, чуть ли не в душу.
— Да верю я, но… — смутился зять.
— Никаких но! Я отвечаю за своих людей перед Богами и Предками, и я полностью убежден в истинности твоих знаний. Вопрос закрыт, — тем самым подвел черту под бессмысленным спором.
Рус, скрепя сердце, создал «зыбучую яму». Появилась мыслишка отправить женщин в другое место, но сразу отогнал — Кальварион ныне действительно самое безопасное место на земле (он давно называл Гею просто «землей», как все местные), в этом он убежден, но… как мог хитрый подозрительный Пиренгул настолько довериться? Пусть и «любимцу» Великих Шаманов… странно.
Глупый, скорее импульсивно-романтичный, чем обдуманный поступок не вязался с твердым характером отца Гелинии. Это подозрительное несоответствие мучило Руса две недели, две заброски, пока на занятии с Отигом магистр не обратил внимания на плохую концентрацию ученика.
— Рус, тебе надо отдохнуть, — участливо сказал он, — последние несколько месяцев ты сам не свой, а сегодня так и вовсе не можешь «ос» закончить, будто внимание пропадает.
