Ознакомительная версия. Доступно 16 страниц из 101
Если б я мог так же растоптать огоньки в своей душе, я бы давно сделал это…
Он пришел.
Я стоял на мосту. Темная вода лениво колыхалась далеко внизу. Холодный ветер бросал в лицо редкие капли приближающегося дождя, а в разрыве туч белым светом сияла далекая ледяная Вега. Я смотрел на нее и вспоминал совершенно ненужный, дурацкий разговор с добродетельным Кристофом.
— Дарэл, ты можешь ответить на один простой вопрос: откуда в тебе эта постоянная тяга к общению со смертными? Зачем?
Я мог бы ответить честно, что не знаю, если бы он не вел себя со мной как…
— Как со своим «птенцом», Крис! Мне это надоело!
— Ты и есть мой «птенец». С тех пор как погибла Флора, я отвечаю за тебя.
— Смотрите, он отвечает!
— И прошу без иронии. Тебе нужно еще много учиться, чтобы произвести на меня впечатление своим сарказмом… Оставь в покое человека. Перестань морочить ему голову.
— Кристоф, отстань!.. И вообще, хватит следить за мной! Тебе что, больше нечем заняться?
— Когда-нибудь я укорочу твой лживый, дерзкий даханаварский язык!
— Смотри, как бы тебя не укоротили раньше, кадаверциан!
Я усмехнулся, вспомнив, как обмен «любезностями» перешел в совершенно недостойную потасовку, от которой и «учитель» и «ученик» получили массу удовольствия. Мы обменялись парой безобидных заклинаний, после которых у меня перед глазами плыли зеленые круги, а Кристоф, морщась и одновременно улыбаясь, потирал пальцами виски…
Рядом прозвучал тихий вздох, я обернулся и увидел, что предмет нашего спора стоит рядом. Зеркальные отражения холодной Беги вспыхивали в его глазах.
— Я принес фотографии. Но уже темно, ты не сможешь ничего на них увидеть. — Четко и медленно он выговаривал каждое слово дрожащим от обиды голо сом. — Я не понимаю, зачем бросать трубку. Мы могли бы и не встречаться сегодня.
Я посмотрел на него внимательнее. Обида, удивление, недоумение, ожидание, тихая дрожь. Что еще я должен знать? Что еще мелькает в твоих чувствах так быстро?
— Извини, Лориан. У меня очень серьезные проблемы на работе.
Я почувствовал, как его отношение мгновенно изменилось. Потекло, словно горячий пластилин, потеряло официальную форму. Участие и внимание к чужим неприятностям затопило огорчение от моего хамства.
Он вспомнил о моих способностях эмпата и связанной с ними работе. Забеспокоился. В его чрезмерно развитом воображении замелькали картины того, что могло произойти. И в большинстве видений присутствовали почему-то крепкие парни с бритыми затылками, свирепыми физиономиями, пистолетами под кожаными куртками. Разозленные тем, что я неправильно предсказал котировки валют на бирже. А тут он со своими фотографиями.
— Очень серьезные?
— Терпимые.
Порыв ветра с реки сдул холодные капли с перил моста. Лориан поежился.
— Тебе холодно?
— Немного… — Он шмыгнул покрасневшим носом, улыбнулся. — Хочешь, пойдем ко мне? Посмотрим фото. Я покажу тебе мою коллекцию дисков Вэнса.
Мне вдруг стало не по себе. Вспомнилось древнее суеверие. До тех пор, пока ты не пригласишь вампира к себе в дом, он не сможет войти. Не сможет причинить тебе вред. Неприятное ощущение. Я почувствовал себя одним из этих жадных, дальновидных, мудрых, подлых, старых…
Лориан смотрел со спокойным ожиданием, не зная, что творится у меня в душе.
— Твои родители не будут против?
— А их нет дома. Они еще неделю в отпуске, в Египте. Я пока живу один.
Я глубоко вздохнул про себя, а вслух сказал:
— Ладно. Идем.
Лориан жил в Ботаническом переулке, в новом шестнадцатиэтажном доме, стоящем параллельно проспекту Мира. На десятом этаже.
Он привел меня в свою квартиру и здесь, среди привычных, знакомых вещей почувствовал себя увереннее:
— Проходи, раздевайся. Тут у нас гостиная…
Я прошел мимо него, задернул шторы.
Уютно, тепло, удобная красивая мебель. На полках изящные безделушки, книги, фотографии. Я с любопытством разглядывал улыбающиеся лица незнакомых людей, такие беззаботные. Эта очаровательная женщина в легком ситцевом платье под полосатым зонтом наверняка его мать. У подростка ее глаза и волосы. А этот человек с собакой — отец. Когда-нибудь у Лориана будет такой же твердый подбородок уверенного в себе мужчины, такой же пристальный взгляд… а пока вот он — в коротких белых шортах, с теннисной ракеткой в руке, смеющийся, загорелый мальчишка, на смуглом лице которого глаза кажутся прозрачными, как вода…
Тинейджер исчезал где-то в глубине квартиры, но я продолжал слышать его на кухне, где он звенел посудой, в соседней комнате, где постукивали, выдвигаясь, ящики, потом он появлялся и пояснял:
— Это мы на море прошлым летом. А это мы с приятелем из моего класса… Эту собаку мне подарили на день рождения в десять.
Я взял фотографию в простой деревянной рамке, где солнечный свет оседал тусклой позолотой на его волосах, а белая теннисная ракетка была расчерчена тонкими ромбиками тени от натянутой сетки.
— А. Это я на школьном турнире по теннису. Третье место.
Он снова скрылся на кухне, но через минуту выглянул и спросил чрезвычайно серьезно:
— Дарэл, ты пьешь кофе?
Мне нравился запах кофе, а кровь тех, кто его пил, приобретала пьянящий, очень приятный привкус.
— Сегодня не буду.
Лориан поразмыслил немного:
— У нас есть хороший коньяк. Хочешь?
Мальчишка был горд, что у него взрослый, серьезный гость. И он может предлагать ему серьезное угощение, а не чипсы или пепси, как школьным приятелям.
Я положил фотографию на полку, оглянулся. В комнате произошли некоторые изменения. На низком журнальном столике между двух кресел стояла бутылка коньяка, два бокала, тарелка с нарезанным лимоном.
Все как у «больших».
Видимо, на моем лице появилось насмешливое выражение, потому что он слегка покраснел. Показался глупым самому себе. Подумал, что я насмехаюсь над его попытками организовать встречу двух друзей, объединенных интересом к творчеству Вэнса. Рассердился и заявил нелогично:
— А ты вообще спал, как… летучая мышь!
Сравнение было таким метким, что я не сдержался и расхохотался во весь голос.
— Тише! Помешаешь соседям! Здесь слышимость знаешь какая!
Ему снова стало легко со мной.
Мы сидели в широких удобных креслах. Лориан, разговорившийся после рюмки коньяка, повествовал о своей жизни. А я слушал его с непонятными для себя самого жадностью и тоской.
В шестом классе он болел. «Ничего серьезного, но пришлось много пропустить, и я занимался дома». В седьмом впервые влюбился. «Но ей больше нравилось обсуждать наряды и своих подруг, а мне — заниматься физикой и играть в теннис».
Ознакомительная версия. Доступно 16 страниц из 101
