не надоумили в такую погоду в путь отправиться. Впрочем, нет, тут же передумал я — вот сейчас застрянем, кто нас отсюда вытащит? До завтра, в лучшем случае. Глянув на приборную доску, я глазам своим не поверил — сорок минут, а едва полдороги осилили!
Вдруг у Татьяны зазвонил телефон. Она вытащила его, мельком глянула на экран и тут же нажала кнопку отбоя. А затем и кнопку питания.
— Игорь, что ли? — поинтересовался я.
— Марина, — коротко ответила она.
В жизни бы не подумал, что доживу до того момента, когда пожалею, что Татьяна отказалась с ней говорить! Но глянув с тревогой на бешено работающие дворники, я подумал, что неплохо было бы хоть кому-то сообщить, где мы. И отцы-архангелы, похоже, услышали мою невнятную просьбу.
— Ты где? — вдруг раздался у меня в голове напряженный, как струна, голос Стаса.
— К Татьяниным родителям едем, — ответил я ему тоже мысленно, конечно. — Тут прямо какое-то светопреставление! Слушай, если что, можно, я тебе свистну? Передашь кому-то из наших, чтобы «Эвакуатор» за нами выслали?
— Немедленно разворачивайся и назад! — сорвался в крик он.
И тут в белесой пелене прямо перед нами показался рефрижератор. Здоровая такая фура, которую мотало по дороге похлеще моей легковушки. Я вцепился изо всех сил в руль, и с языка у меня сорвалось нечто такое, что Татьяна резко повернула голову и уставилась немигающим взглядом прямо перед собой.
— Что? — еще громче заорал Стас.
— Стас, потом! — рявкнул я в ответ и отключился. Не у него одного напряженные ситуации бывают!
Машина едва слушалась руля, и самое неприятное — куда бы я ни пытался ее направить, рефрижератор, словно в зеркале, дергался в ту же сторону. В голову мне всякая чертовщина полезла — зима, заснеженная дорога и грузовик: прямо, как в той душераздирающей истории, которую Татьяна придумала, чтобы объяснить отсутствие у меня родителей. Вот меньше нужно было в воспоминания перед выездом ударяться!
В чувство меня привели рефлексы хранителя. Резко и бесцеремонно.
— Я сейчас приторможу, — не отводя взгляда от рефрижератора, обратился я к Татьяне сквозь крепко сжатые зубы. — Открывай дверь, выскакивай и сразу вперед и к обочине беги. И не оглядывайся! Я — за тобой.
Она рывком стащила перчатку с правой руки и положила ее на мою, крепко сжимающую руль.
— Не надо, — громко и отчетливо произнесла она с какой-то странной улыбкой. — Самое время мне с твоей контрольной комиссией встретиться.
И вот здесь я прямо заявляю, что не имею ни малейшего намерения оправдываться. Ни бессонной ночью, ни усталостью, ни напряжением всего последнего времени, ни тяжелыми погодными условиями. Моей Татьяне снова удалось застать меня врасплох. На ту самую секунду, когда она молниеносным движением сдвинула свою руку с моей на руль и резко крутанула его — в сторону вильнувшего, наконец, вправо, тормозящего юзом, но уже вплотную приблизившегося к нам рефрижератора.
P.S. И все же. Я не позволю никому заставить меня расплатиться за ту секунду растерянности вечностью одиночества. Вот теперь — все.
