допускать ошибок. Насколько я понимаю, сперва я должна поработать над тем, чтобы не торопиться выполнять задуманное, верно?
Фердинанд ухмыльнулся и кивнул. Похоже, он получил ответ, который и хотел услышать.
— Я не могу понять твою жажду книг, и что все твои мысли сосредоточены на них, но тебе следует понимать, что, вероятно, больше нет других людей, что одержимы книгами также как и ты. Если ты намерена и дальше распространять полиграфию, тебе нужно перестать торопиться в её продвижении и запастись терпением.
Другими словами, он намекал, что мне не следует бездумно распространять полиграфию на другие земли, пока меня об этом не попросят, верно? Раз так, то будет лучше, если я займусь управлением уже существующими мастерскими и сосредоточусь на продаже книг и совершенствовании технологии печати.
— В этом случае я замедлю расширение полиграфии, чтобы избежать ненужных конфликтов, и сосредоточусь на улучшении бумаги и повышении общего уровня грамотности, — ответила я.
Пока что, закончив с образованием дворянских детей, я бы хотела поднять и уровень грамотности простолюдинов. Это послужило бы появлению новых покупателей для моих книг. Но когда я принялась излагать Фердинанду свой план, он выставил передо мной руку, останавливая меня.
— Подожди. О чём именно ты говоришь?
— Я просто подумала, что нужно добавить полиграфии глубину, вместо того, чтобы расширять её.
После моих слов Фердинанд взялся за голову и пробормотал.
— А ведь в начале всё шло так хорошо. Казалось, что ты меня поняла. И почему всё опять закончилось этим?
«Странно», — подумала я, не понимая, почему он так реагирует?
— Эм-м… если вы говорите, что в начале всё шло хорошо, давайте отложим обсуждении полиграфии и вернёмся к разговору о Хассе. Теперь я понимаю, что нельзя недооценивать разницу в здравом смысле между простолюдинами и дворянами. А потому, думаю, что мы должны научить мэров и старост деревень основам культуры дворян.
— Для чего? — спросил Фердинанд.
Судя по всему, он не понимал, в чём смысл учить простолюдинов культуре дворян. А вот мне это казалось очевидным. Простолюдинам, ведущим дела с дворянами, такие знания были совершенно необходимы.
— Проблемы с Хассе возникли из-за заблуждения мэра, что любую проблему можно решить, если он предложит дворянам или священникам деньги, девушек и алкоголь. Уверена, что под влиянием бывшего главы храма мэры других городов в землях, находящихся под непосредственным контролем герцога, считают схожим образом. Поэтому лучше объяснить им сразу, что подобные взятки больше не приемлемы.
После моих слов на лице Фердинанда проступило явное недовольство.
— Ты хочешь, чтобы я объяснял столь простые вещи каждому мэру?
— Поскольку я ребёнок, меня не приглашают на обсуждения во время ночных пиршеств.
Кроме того, дело было не только в невозможности поговорить с властями города, но и в том, что они скорее всего не прислушаются к советам ребёнка. А вот если бы им это объяснил Фердинанд, по которому с первого взгляда можно было понять, что он серьёзен, упрям и прямолинеен, я уверена, что они бы высекли его слова в своём сердце. Но, к сожалению, Фердинанд покачал головой и ответил:
— Разве для них не очевидно, что к простолюдинам и дворянам должно быть разное отношение? Почему я должен тратить своё время на воспитание каких-то некомпетентных дураков?
— Всё, что вам нужно, это немного поговорить с властями городов, которые мы посетим во время весеннего молебна и праздника урожая. На мой взгляд, каждый раз казнить кого-то или разрушать города из-за проблем, связанных с невежеством очередного мэра, будет гораздо более тяжёлой и утомительной задачей. С точки зрения эффективности, объяснить, как им следует себя вести, гораздо быстрее и проще.
Одарив меня взглядом, Фердинанд постучал пальцами по столу и ответил:
— Понятно. Должен признать, что твои рассуждения верны. Если ты так настаиваешь на их обучении, я позволю тебе этим заняться. Однако, если ты собиралась поговорить с главами лишь в тех городах, где мы останемся на ночь, то мэры других городов останутся в неведении. В таком случае, тебе, как главе храма, следует донести до них информацию прежде, чем начнёшь выполнять свои обязанности на весеннем молебне. И не пытайся навязать эту утомительную работу мне.
— Поняла-а…
* * *
На следующий день, когда я утром и днём встречалась у домов для зимовки с мэрами и старостами деревень, что пришли поприветствовать меня, то прежде чем начать весенний молебен, я объяснила, что произошло в Хассе. Демонстрируя, что как святая, волнуюсь о них, я говорила что-то вроде:
— Уверена, что здесь бы не произошло ничего подобного, но меня беспокоит, насколько далеко могло распространиться влияние бывшего главы храма.
Видя, как при моих словах мэры отводили взгляд, я могла предположить, что мои усилия помогли нам избежать лишних проблем.
Том 3 Глава 234 Купальня богинь
Оказалось, что бывший глава храма посещал только близкие к Эренфесту города, не покидая небольшой части и без того не очень большого центрального региона. Когда мы отдалились на достаточное расстояние от Эренфеста, отношение ко мне мэров и старост деревень кардинально изменилось.
— Как подобное могло происходить, будучи незамеченным герцогом? — спросила я.
— Благодаря покровительству матери Сильвестра, Бёзеванс долгое время занимал должность главы храма и всегда подбирал таких сборщиков налогов, которые были не против выполнять его прихоти. Более того, в Эренфесте у него имелось больше влияния, чем у любого служащего из низших дворян. Могу предположить, что пока с каждого города налоги собирались в полном объёме, на его отношения с простолюдинами закрывали глаза.
На этом Фердинанд ненадолго остановился, горько улыбнулся и продолжил.
— Даже мой покойный отец отступал перед матерью Сильвестра, в немалой степени из-за того, что он… взял меня к себе. Всё это произошло за много лет до того, как Сильвестр стал аубом Эренфеста. Сильвестру не хватало влияния и достаточно веских причин, чтобы отстранить от власти дядю, который десятилетиями служил главой храма, и свою мать. В любом случае, быть дворянином
