– Владик, мне жутко. Получится ли?
– Что получится?
– Ираклия раздавить.
– Конечно получится! – уверенно подтвердил Владик. – Только знаешь, ничего твой Демид этим не добьется.
– Почему?
– Одним козлом больше, другим козлом меньше... Козлиный мир от этого не переменится. Иногда, ей-богу, хочется всех людей поубивать.
– Злой ты, Владик!
– Злой.
* * *
– Завтра, – шепнул Ираклий, наклонившись к своей собаке. – Завтра, Арат, завтра...
Рыжий пес лизнул его руку и преданно поглядел в глаза.
– Ну, давай выкладывай свой коварный план, – выпалила Лека.
– Все шутишь? – Демид глянул недовольно. – Посмотрю я, как ты завтра шутить будешь.
Их было трое в комнате – Демид, Лека и Игорь. Китайца не было – Дема старательно прятал его от чужого взгляда. Демид нервничал, хотя старался не выдавать этого. Леку тоже бил колотун. «Завтра, завтра...» Она вспомнила, как они сражались с Табунщиком, и руки ее стали мокрыми. «Так-то вот... Сегодня сидим, разговариваем. А завтра, может, и в живых нас не будет. Есть ведь предел везучести. Табунщик хоть один был. А у этого – целая орда! Блин, жить-то как хочется...»
– Нас – трое, – начал Демид. – Мы составим три вершины магического треугольника. Игорь, ты знаешь, что это такое?
– Ага. – Кажется, из всех троих он был самым спокойным. Он свято, младенчески верил в могущество Демида и полностью полагался на него. – Равнобедренный треугольник, а в середине глаз. Это Знак Сатаны.
– Правильно. И на месте этого глаза должен оказаться Ираклий.
– А когда глазок моргнет, мы его и выколем, – встряла Лека.
– Заткнись!!! – рявкнул Демид. Он вскочил, и Лека отпрянула в сторону, думая, что он съездит ей по физиономии.
Демид минуту шагал по комнате, сцепив руки за спиной и справляясь с раздражением, которое лезло из него, как вскипевшее молоко. Потом сел, стараясь не глядеть на Леку.
– Повторяю, Гоша. Твоя задача – стоять в полутора метрах от Ирокеза. У него за спиной. Куда бы он ни шел, что бы ни делал – следуй за ним. Как привязанный. Там будут происходить мерзкие вещи... да что там говорить, ты уже не маленький. Но ты должен выстоять. Поставь своего друга Владика сзади себя – если он парень здоровый, пусть обороняет твой тыл. А мы с этой... – он угрюмо зыркнул на Леку, – с этой гадюкой будем пробиваться к тебе. Народу там будет до черта. Надеюсь, стрелять сильно не осмелятся. Будет давка, в давке обычно не стреляют. Смотри только, чтоб тебе ребра не переломали. Когда мы сумеем подойти к Ираклию достаточно близко, чтобы образовался равнобедренный треугольник, он будет пойман. Три наших кольца образуют преграду, усиленную вербальной формулой. Ну, проще говоря, заклинанием. А дальше мы уже будем действовать сами.
– Как?
– Это уже технические детали, – уклонился Демид.
– Демид, скажи мне. – Игорь был очень серьезен. – Я должен знать. Вдруг я не выдержу этого? Ты должен быть уверен во мне.
– Ладно. Слушай. Вот эта язва, – он кивнул на Леку, – кидает серебряную цепочку. Надеюсь, она не промахнется. Я выхватываю серебряный меч и отрубаю Ирокезу голову. А потом беру осиновый кол и протыкаю его сердце.
– Но ведь... – Игорь побледнел как смерть, казалось, он с трудом преодолевает тошноту. – Я не думал, что его надо будет убивать. И так... Он что, вампир?!
– Я не знаю, существуют ли вампиры. Лично не встречал. И можешь мне поверить, что девяносто девять целых девятьсот девяносто девять тысячных процента из тех людей, которые за историю христианства были проткнуты в могилах осиновыми колами, не были ни вампирами, ни колдунами. Это просто человеческие суеверия. Но этот заслуживает и смерти, и осинового кола. Такова воля Божья.
– Хорошо. – Игорь опустил голову. – Пусть исполнится воля Господа.
* * *
– Демид, – спросила Лека, когда они остались одни, – что ты говорил про заклинание? Ты что, узнал Имя Духа и надеешься его убить?
– Нет. Увы, нет. Имени я не знаю, и поэтому, если повезет, уничтожу только теперешнюю его телесную оболочку. То есть Ирокеза.
– Какой смысл?
– Смысл? Наверное, в том и есть смысл жизни Защитника – расправляться с телесными оболочками Абаси, не
