— Это же чушь полнейшая! — добавил полуэльф.
— И вовсе никакая не чушь, — тут же насупился ученик мага, вступившийся за любимого героя, популярность которого неизменно подтверждали не только огромные тиражи каждой истории, но и зачитанные до дыр личные экземпляры книг.
Поговаривали, что чтением книг о приключениях Катиджерна грешили даже высокопоставленные маги. Разумеется, сами маги все отрицали, но это только подтверждало догадки.
— Действительно? — насмешливо фыркнул Т. — Вот ты в Безымянном лесу сейчас находишься, а о Черной шаманке здесь никто даже не слышал. Тебя это не смущает?
Намурас шмыгнул курносым носом. Т, конечно, был магом авторитетным. У него на счету не одна удачная операция по устранению опасных видов нежити имелась, но Катиджерн… Катиджерн, на которого втайне мечтал быть похожим любой студент и просто мальчишка. Катиджерн, чьи подвиги воспевались в книгах, причем геройствовал он не только на ниве усекновения нежити, но и в деле соблазнения очаровательных дам любых рас. Катиджерн просто обязан был существовать во плоти.
— Между прочим, вампиров тоже многие не видели, а он есть и в Безымянном лесу обретается, — не сдавался Намурас, совершенно позабыв, что варево нужно постоянно мешать, иначе подгорит. И действительно подгорело.
— Да что ты привязался к парню? — вступился Флоднег за ученика. — Есть Катиджерн или нет, нам от этого ни тепло ни холодно. Да и Черная шаманка нам до факела. Нам бы вампира изловить и назад вернуться живыми.
«Еще неплохо бы вернуть утраченных вервольфов, — тоскливо вздохнул мужчина про себя. — Но это как раз еще более нереально, чем существование пресловутой Черной шаманки».
— Не скажите. Черная шаманка очень зловредная. Похуже местной ведьмы будет. Она на болотах обитает, по ночам из жилища своего выходит и людей заманивает, чтобы в жертву темному богу принести, — наставительно изрек ученик, тыча при этом ложкой куда-то вверх, отчего создавалось впечатление, будто шаманка либо спускается с небес, либо просто предпочитает передвигаться по воздуху. — У нее изба из костей человечьих сложена, тын — из острых кольев заточенных, а на каждый из них череп человеческий насажен. Ездит Черная шаманка на огромном черном жеребце. На узду скальпы нашиты, чепрак из кожи человеческой сделан. В руках у нее плетка, пропитанная ядом гадюк, отловленных в брачный период.
Чего-чего, а таланта рассказчика Намурасу было не занимать. Завладев вниманием слушателей, он принялся так самозабвенно врать, что даже сам умудрился уверовать в то, что придумывал буквально на ходу. От этого повествование обрастало новыми, далекими от текста книги жуткими подробностями зверств, чинимых шаманкой, да таких красочных, что, будь на дворе ночь, все уже в мокрых штанах сидели бы. Здесь были перечислены разнообразные пытки, производимые только, чтобы потешить жестокость шаманки, которую когда-то умудрился бросить какой-то проезжий смазливый парень, отчего женщина озлобилась на все человечество вообще и мужчин в частности. Пошли в ход самые мерзопакостные зелья и трансформация жертв в таких невообразимых мутантов, что оставалось только позавидовать воображению как шаманки, так и паренька.
Намураса несло. Он заливался соловьем, сгущая и сгущая краски, да так искусно — любой неверующий уверует.
— А иногда, — вещал он, — она и днем на охоту выезжает.
— Как днем? — нервно сглотнул Т, которого душещипательный рассказ впечатлил до мороза по коже.
— Ты же говорил, что она только по ночам выезжает, а у лошади ее глаза огнем пылают и дорогу освещают, — согласился Флоднег, который счел несправедливым, что этакая жуткая жуть еще и днем по лесу шатается.
Ночью — еще куда ни шло. Да и ночью с такой встретиться один на один тоже не хотелось.
Намурас моргнул. Он понял, что слегка перегнул с дневными вылазками. Такого в книге точно не было. Впрочем, он даже до середины увлекательного чтения не дошел. Может, там дальше что-то такое автор и написал?
— Так это… по лесу Безымянному ночью мало кто прогуливаться отваживается, — нашелся Намурас и мысленно поздравил себя за гениальность идеи. Если в книге ее и нет, ее следовало там написать. — С жертвами у нее большая недостача случается, вот днем и наверстывает.
— Да-а-а. Работает сверхурочно. Можно сказать, на износ, — восхитился вампир, который как раз собирался к Светлолике, но задержался, чтобы послушать интересную байку. — Не жалеет себя девка, не жалеет. Это самое… как его… трудоголик.
На него зашикали. Валсидал обиженно заткнулся. Впрочем, ему самому не терпелось узнать продолжение истории, и он напряженно замер в ветвях ели, стараясь не упустить ни одного драгоценного слова.
— Так вот, — прочистил горло Намурас, поискал глазами флягу, чтобы сделать глоток воды, не нашел и пригорюнился. Вот так. Стараешься для других, ни горла, ни фантазии не жалеешь, и никакой благодарности. — Иногда, когда Черная шаманка не доберет нужное количество жертв, она днем на охоту выезжает. Тогда ее черный жеребец ступает совсем бесшумно, чтобы не спугнуть ненароком случайного путника…
— Какие случайные путники в лесу? — тут же возразил недоверчивый Валсидал, свесившись с ветки.
На него снова зашикали, метнули несколько еловых шишек и один магический фаербол, и он замолчал. «Врет же! И знаю, что врет! Но как вдохновенно! — восхитился вампир. — Талант. Решено. Как только отстрою снова замок, возьму его к себе бардом… ну, или баюном каким…»
— Ну, грибник или ягодник там какой, — тут же поправился Намурас. — Не суть. Жеребец ее ступает бесшумно, так осторожно, что ни травинки не примнет, ни веточка какая мелкая не хрустнет под копытом конским.
— А сбруя? Сбруя же звенит, — снова не удержался, чтобы не вставить свое слово, вампир.
— Слушай, нежить, — не выдержал Флоднег, — если тебе неинтересно слушать, проваливай! Не мешай другим.
Валсидалу было интересно, но сдаваться просто так он не собирался:
— Ну правда, звенит ведь.
— Уймись, нежить, по-хорошему, — откликнулся Т, и в руках его возник магический фаербол. — Тряпками она сбрую обмотала. Это любой конокрад умеет. Доволен?
Валсидал был доволен. И еще больше стал доволен тогда, когда в очередной раз ловко разминулся с магическим снарядом, запущенным магом. Т, однако особо усердствовать не стал. Всевышний с этим вампиром! Главное — рассказ дослушать.
— Сама природа застывает в это время, — продолжал ученик. — Вот как сейчас.
Все дружно прислушались. И действительно, как ни странно, в лесу стояла удивительная тишина, ни птичьих трелей, ни шелеста листвы, ни скрипа деревьев.
