Нет, ну нельзя же так!
Голова Бейоны мотнулась из стороны в сторону, как будто шея сломана. Коса затрепыхалась за плечами обезглавленной гадюкой…
Но она продолжала бороться. Стрыгай меня раздери!
Ударила гвардейца локтем, целясь в кадык. Попала в подбородок. Как только кость не сломала. Подбородок у бело-зеленого даже на вид был не мягче камней, из которых стены темницы сложены.
– Ах ты сука, – промычал он сквозь сжатые зубы и принялся выворачивать кисть, сжимающую корд.
Храбростью я никогда не отличался. Скажу больше, чаще труса праздную. Не очень похвальное качество, но чего правду скрывать? В драках – хоть с оружием, хоть голыми руками – мне особо делать нечего. Ну, не боец. Никогда не умел. Даже в детстве, мальцом, кто только меня в пыли ни валял. Позже, правда, мои друзья-товарищи подросли и поняли – не стоит над сыном нобиля чересчур уж потешаться. Тем не менее в схватке на деревянных мечах даже сыновья нашей кухарки – Роко и Дил – частенько забывались, и легатскому сынку приходилось прятать здоровущие синяки. Но смотреть спокойно, как бьют женщину, я тоже не могу.
У самого топчана валялся опрокинутый в сутолоке табурет. Вот! Это вам не меч, не копье. Оружие в самый раз для недоучившегося чародея и бывшего старателя. Я сжал ладонями толстые ножки…
Ох и крепкий же череп оказался у светловолосого гвардейца! Первого удара он как будто и не заметил. Отмахнулся головой, словно корова от слепня. Ничего. Я привык к тяжелой нудной работе. Нужно будет – повторим. После четвертого удара, да, по-моему, еще и Бейона ему добавила коленом по причинному месту, ноги егеря подкосились. Он тяжело рухнул вначале на колени, а затем на бок, приложившись еще виском о дощатый край топчана.
Упал и затих. Долго его пробирало, но уж пробрало, так пробрало…
Пригорянка шагнула к первому, продолжающему подвывать черноусому гвардейцу – под его задом уже растеклась темная лужа, и быстрым движением перерезала ему горло. Нагнулась над светловолосым крепышом и ударила за ворот кольчуги. Выпрямилась, глянула на меня. Аж мурашки меж лопатками побежали – а ну, как за меня теперь возьмется? От пригорянского корда я табуретом не отобьюсь.
Но отбиваться не понадобилось. Бейона опустила глаза и присела на топчан. Поправила упавшую на глаза прядь.
– Что это было, госпожа? – Я зачем-то аккуратно поставил табурет. Пошатал. Одна ножка не доставала до пола… Что я делаю? Садиться, что ли, собрался?
– Думаю, заговор, – тихо ответила она. Твердость из голоса никуда не делась, а вот сил схватка, видно, много отняла. – Брицелл, сучий сын. И Терциел с ним наверняка. Мор и глад!
Где-то я это ругательство уже слышал. Точно, от Сотника. Должно быть, любимое выражение всех пригорян.
– Что теперь делать?
– А! – отмахнулась Бейона. Не мешай думать, мол.
Ладно. Думай. Я присел около Гелки. Нащупал ее ладошку. Маленькую, но сильную. Сжал слегка.
– Прости, белочка. Все из-за меня, дурня старого. Только я один и виноват…
Она всхлипнула. Ткнулась носом мне в плечо.
Простила, никак. Вот и славно.
Едва я протянул ладонь – погладить Гелку по голове, – Бейона встрепенулась:
– Брицелл, ублюдок осла и шакала! Он меня достанет… Эти двое – не последние. Нужно убегать. Ты поможешь, Молчун?
Я опешил. И от сказанного, и от тона, каким было сказано. Еще недавно черноволосая пригорянка выступала в роли строгого судии. Сурового, но справедливого. Теперь едва ли не дружески обратилась.
– Как мне помочь, госпожа? Боец из меня никакой. Чародейским талантом тоже Сущий Вовне обделил…
– Тебя-то обделил?
Что-то я не понял – может, она чересчур сильно по голове получила?
– Меня, госпожа, меня… – Почему-то вспомнилось, как разговаривал с Мак Кехтой, когда она очнулась в чужой рассечке: темнота кругом, Этлен куда-то пропал, а рядом перемазанная кровью и глиной бородатая морда салэх.
– Ну, ты скажешь, Молчун! – усмехнулась пригорянка. – Возьми девочку за руку! – В ее голосе вновь проснулись повелительные нотки.
Сам того не осознавая, я повиновался.
Во имя Сущего!
Сила просто захлестнула меня! Чистая, первородная. Еще не преобразованная ни в одну из стихий. Но сколько ее!
– Понял? – Бейона хитро прищурилась. – Я-то сразу почувствовала. Как только она вошла.
Так вот откуда мои способности. А я, грешным делом, подумал, что в момент опасности просыпаются у бывшего школяра скрытые способности, начинаю Силу тянуть из Аэра. А дело все в Гелке! И когда стуканца, Этлена заевшего, я зажарил Стрелой Пламени, и когда работников, взбунтовавшихся против рудознатца, Бичом Воздуха на порубке охаживал, я ее за руку держал.
– Так, значит…
– Значит, значит, – не дала мне договорить женщина. – После объясню. Когда время будет, – запнулась и добавила: – Если оно у нас будет.
– Что нужно делать, госпожа?
– Сплети хорошее заклинание. Молния, Огненная Стрела, Огненный Шар…
– Убивать не буду, – твердо выговорил я и сцепил зубы, ожидая возражений. Довольно с меня. До сих пор совесть гложет за смерть Желвака. А ведь я его ножом пырнул, обороняясь. Неизвестно еще, как бы наша драка закончилась, если бы нож под руку не подвернулся. Но умом я это понимаю, а сердце другое говорит. Шепчет, что человека жизни лишил. Уничтожил величайшее из чудес, дарованное нам Сущим Вовне. Пусть даже носитель этого чуда был жадным, мелочным, склочным и вонючим человечишкой. Как раз то самое, что сиды называют «салэх». Во всей красоте проявления.
– Ишь ты… – протянула Бейона. – Не будет он убивать. Добренький. А коли они тебя? Или девочку твою?
– Убивать не буду, – упрямо повторил я. – Защищаться буду. А убивать – нет.
– Ладно, – она глянула на меня, похоже, с уважением. Или почудилось? – Не хочешь убивать – не надо. Неволить не буду. Щит Воздуха сплетешь?
Я кивнул. Отчего же не сплести?
– Хорошо. Держи щит перед нами. А лучше и сзади. Если сумеешь колпаком загнуть…
Ну, не знаю. Не пробовал. Но попытка – не пытка, как говорил один поморянин, работавший лет пять назад на Красной Лошади. Большой шутник и прибауточник. От вина погиб.
– Попытаюсь, госпожа.
– Тут не пытаться надо, а наверняка сработать.
– Сработаю.
– Вот как? Ладно. Я покажу, куда идти. Гвардейцев, если Брицелл, крыса его мать, серьезно за переворот взялся, еще много будет. Держи щит. А отогнать я их сама отгоню. Позволишь? – Она протянула сильные пальцы к ладошке Гелки.
– Да разве меня спрашивать нужно? – я развел руками. – Белочка? Ты как, не возражаешь?
Вместо ответа Гелка встала с топчана и протянула нам руки. Мне правую, Бейоне – левую.
– Умница, деточка, – одобрила ее решение чародейка. – Вырвемся наверх, бежим в «Каменную курочку». Это…
