Однако, к моему величайшему удивлению, Томас вдруг хихикнул, будто я сказала что-то в высшей степени забавное.
— А ты молодец, — уже благосклоннее проговорил он. — Сдается, я не ошибся, когда сделал тебе предложение.
Последняя фраза прозвучала слишком двусмысленно. О каком предложении он говорит? О предложении поработать на него, исполняя роль сбежавшей невесты? Или же о предложении руки и сердца, которое он сделал Джессике? И вообще, почему ему так понравился мой поступок? Меня, например, совершенно не привело в восторг то, как он едва не вывихнул мне руку на крыльце!
Но Томас уже отвернулся от меня. Уставился на злополучную дверь, будто пытался увидеть, что за ней находится. И осторожно стукнул в верхнюю створку, встав при этом на цыпочки. Три коротких удара. Перерыв. Четыре удара с большим промежутком между ними. И два коротких заключительных.
Тотчас же дверь распахнулась перед нами, словно хозяин уже ждал позади нее.
— А, это ты, — без малейшего удивления проговорил огромный и могучий в плечах мужчина, представший на пороге.
Я невольно содрогнулась, вспомнив, как этот великан откинул меня в сторону, даже не прикоснувшись ко мне. Ох, я успела забыть, какой этот Велдон здоровый!
— Проходи, — пробасил он и посторонился, не особо утруждая себя какими-либо приветствиями. Лишь мазнул по мне быстрым внимательным взглядом, но не стал задавать никаких вопросов, видимо, здраво рассудив, что Томас сам ему все расскажет.
Лорд Бейрил смело шагнул через порог, а я остолбенела от его безрассудной смелости. Или, вернее будет сказать, — от глупости? Куда он идет? Мы ведь вроде как пришли к выводу, что его приятель натравил на него полицейских, а следовательно, здесь нас может поджидать ловушка. И он так спокойно заходит внутрь!
— А ты что застыла? — недружелюбно пробурчал Велдон, заметив, что я не тороплюсь последовать примеру своего спутника. — Давай, руки в ноги — и сюда топай. И не боись, не укушу, поди.
И он жизнерадостно ощерился.
Меня кинуло в невольную дрожь от его широкого щербатого оскала. Ой, а ведь передних зубов у него просто нет! Такое чувство, будто некогда он получил хороший удар прямо в челюсть.
Да и вообще, говоря откровенно, видок у Велдона был тот еще. Больше всего он смахивал на разбойника с большого тракта. Высоченный, шкафообразный, с приплюснутым носом, который явно был не раз переломан в драках… А одежда! Велдон предстал перед нами в распахнутой рубахе, небрежно заправленной в широкие замызганные штаны, и босой. Мог хотя бы застегнуться. Как-то у меня нет ни малейшего желания любоваться на его грудь, покрытую курчавыми жесткими волосами, и шерстистыми ступнями, которые так и тянет назвать лапами.
— Заходи, — поддержал его Томас, заметив, что я не тороплюсь пересечь порог. Криво улыбнулся, добавив: — Не переживай, Джесси, Велдон — мой самый лучший друг.
Интересно, мне показалось или голос лорда в самом деле дрогнул при этом утверждении? Что-то мне не нравится, как это прозвучало. Будто на самом деле Томас хотел сказать совсем другое.
— Заходи, — уже тверже повторил Томас.
Хотя на его губах еще играла улыбка, глаза ощутимо похолодели. И я решила не испытывать его терпение, заставив в третий раз повторить приглашение. Ай, да будь что будет! В конце концов, я его предупредила, что он поступает просто глупо и безрассудно!
И я, обмирая от собственной безрассудной храбрости, шагнула вперед.
— Наконец-то, — проворчал Велдон, посторонившись и пропустив меня внутрь своего жилища.
Затем с изяществом и грацией, которые тяжело было ожидать от человека такой комплекции, скользнул за мою спину. Я шустро отпрыгнула в сторону. Так, на всякий случай. А то вдруг опять схлопочу от этого верзилы. Как я успела убедиться на собственном печальном опыте, он не утруждает себя размышлениями по поводу того, допустимо ли применять грубую физическую силу против представительниц слабого пола.
Но Велдон и не подумал нападать на меня, по-моему, вообще не заметив моего стремительного маневра. Он принялся греметь засовами, старательно запирая дверь.
По мере того как щелкали все новые и новые замки, мои брови все выше и выше поднимались. Ого, сколько же здесь запоров! Я уже со счета сбилась.
Наконец последняя щеколда оказалась задвинута, но на этом Велдон не закончил возиться с дверью. Он приложил к ней обе руки, прижался лбом, словно произносил беззвучную молитву. Несколько секунд после этого ничего не происходило, и я озадаченно оглянулась на Томаса, надеясь, что он как-нибудь пояснит странное поведение своего знакомого. Но тот не обратил на мой взгляд ни малейшего внимания. Лорд Бейрил, по всей видимости, размышлял о чем-то своем. Томас напряженно смотрел в спину приятеля, и по его окаменевшему лицу было совершенно невозможно определить, о чем он в этот момент думает.
Я невольно поежилась. Благоразумно отступила еще на пару шагов. Что-то не хочется мне, если честно, стоять сейчас между двумя друзьями. Как бы не попасть кому-нибудь под горячую руку.
В этот момент пальцы Велдона полыхнули нестерпимо белым огнем. Искры магического пламени пробежали по косяку, бесследно впитываясь в древесину. Миг, другой — и больше ничего не напоминало о заклинании.
— Вот так-то лучше, — довольно проговорил Велдон. Обернулся к Томасу…
Я так и не поняла, что случилось в следующую секунду. Но Томас неожиданно ринулся на своего друга. Причем сделал это с такой скоростью, что я увидела лишь размытую тень. Отстраненно порадовалась за свою предусмотрительность и отпрыгнула еще дальше, буквально вжавшись в стену небольшой темной прихожей.
На полу, тяжело и хрипло рыча, сплелись единым клубком два тела. Томас и Велдон так быстро менялись местами, что я никак не могла понять, кто же одерживает верх.
— Ага! — вдруг злодейским голосом возликовал Велдон, и клубок распался.
Я с замиранием сердца увидела, что Томас повержен. Лежит на полу, оглушенный, а повязка на его лбу опасно напиталась красным, тогда как Велдон гордо восседал на груди побежденного соперника.
— Ага! — повторил Велдон. — Получил, жалкий аристократишка!
И потянулся к Томасу.
«Он его сейчас задушит, — тоскливо осознала я. — Прямо на моих глазах. А потом примется за меня!»
Надо было что-то делать. Причем делать немедленно! Не хочу я умирать в столь молодом возрасте, причем не по собственной вине, а из-за глупейшей самоуверенности какого-то там лорда, слишком много возомнившего о себе.
Мой взгляд неожиданно упал на напольную тяжелую вазу. Сейчас в ней красовался какой-то давным-давно засохший пыльный веник, видимо, цветы в этом доме было не принято менять.
