отзывался только на меня! Так не должно быть… – озабоченно проговорила она. – Ты что-то почувствовала?
– Тепло, – выдохнула я наконец. – И… образы. В голове. Как вспышки.
– Что ты видела?!
– Не уверена. Всё произошло быстро.
Ниа помолчала секунду, вглядываясь в меня с новым, пристальным интересом:
– Что ж, сестра, кажется, ты первый волшебник этого мира.
– Но это сделал камень! – возразила я.
– Он лишь проводник, Вероника. Оглядись, это сделала ты.
Я обвела взглядом комнату: бумаги, отброшенные к стенам, посуда, валявшаяся рядом с перевёрнутым столом. В пустой оконной раме, как флаг на ветру, билась уцелевшая занавеска. Даже глуховатая соседка с третьего этажа наверняка слышала этот грохот и дребезг. Теперь мне придётся разбираться с этим, придумав подходящее оправдание случившемуся…
– Ты не должна больше трогать его, – Ниа посмотрела на осколки у стены, потом на меня. – Если в тебе действительно течёт магия… её нужно понять. Научиться контролировать.
Маска строгости на ней продержалась недолго, и в её глазах снова заиграл знакомый озорной огонёк:
– Так что, теперь будем медитировать вместе?
Оцепенение медленно отступало. Ветер задувал холодный воздух, возвращая меня в реальность.
– Думаю, мне точно надо будет выпить… – пробормотала я. – А пока давай что-то придумаем с этой дырой.
Мы завесили проём одеялом, которое тут же начало раздуваться от сквозняка. Устроились на диване, прижавшись друг к другу.
– Завтра надо будет вызвать мастера, – заключила я.
– Обязательно познакомься с ним, – заметила Ниа.
Перед тем как провалиться в сон, я задумалась о том, что за всю взрослую жизнь я так и не обзавелась семьёй, и всё же моим главным приоритетом стал язвительный подросток, пусть и из другого мира. Ребёнок, который теперь будет учить меня магии. И, что самое странное, мне это нравилось.
***
Близилось Рождество. Колючий снег больно сёк щёки, смех звенел в ушах, перехваченный морозным воздухом. Я, спотыкаясь о сугроб, швырнула в Ниа очередной снежок, но он разлетелся белой пылью в трёх футах от неё – она просто испарилась с того места и появилась чуть левее. Её довольная ухмылка вызвала у меня улыбку, хоть я картинно фыркнула:
– Нечестно!
Я остановилась и чуть нагнулась, упёршись ладонями в колени, чтобы отдышаться.
– А ты учись предсказывать, – заявила Ниа, подбрасывая идеальный снежный ком. Её щёки горели румянцем, глаза сияли азартом. Всего лишь ребёнок…
Мысль оборвалась. Улыбка слетела с её лица, срезанная невидимым лезвием. Вся её фигура застыла в неестественной позе, будто пружина, готовая распрямиться. Голова резко повернулась на запад, а снежок выпал из её пальцев и бесшумно утонул в снегу.
– Ниа?
Её взгляд был прикован к линии горизонта, где над крышами многоэтажных домов клубилось сизыми облаками свинцовое зимнее небо. Воздух вокруг неё сгустился, задрожал.
– Проснулся, – прошептала Ниа, и её голос больше не был похож на возглас ребёнка. В нём прорезалась сталь. – И теперь он знает, где я. Открой-ка карту.
Я торопливо извлекла из кармана телефон, запустила приложение и сунула гаджет ей в руку.
Подушечки её пальцев легко и быстро застучали по экрану. Она совмещала карту с тем, что чувствовала, выстраивая маршрут в реальном времени. Потом, помедлив, перевела взгляд на меня. В её больших глазах не было страха. Лишь холодная, безжалостная уверенность.
– Всё в порядке, – сказала она, отвечая на мой немой вопрос. – Я готова. Но нам нужно уезжать, он быстрее, чем раньше. Сюда! – Она ткнула в точку около заповедника, что за рекой, недалеко от нас.
Мы бросились через парковку, оставив пакеты с продуктами в снегу. Я, запыхавшись, рванула дверь водителя, почти упала на сиденье и тут же протянула руку, чтобы отпереть заднюю дверь для Ниа. Двигатель завёлся с первого раза, и это показалось чудом. Ниа запрыгнула на заднее сиденье, и я тут же захлопнула свою дверь.
– Дыши… – настойчиво произнесла я вслух.
Я впилась в руль, с силой сдерживая дрожь по всему телу, и стала спешно выруливать с парковки на забитую машинами улицу. За спиной слышалось сердитое шуршание стягиваемой через голову ткани; Ниа, корчась в тесноте заднего сиденья, отталкивалась плечом от спинки кресла, чтобы стащить с себя свитер. В этот момент мы проезжали тот самый мост, что я избегала. Я сильнее вжала педаль газа и перестроилась на освободившуюся полосу.
Цель была одна – увести это столкновение подальше от людей и жилых кварталов. В зеркале заднего вида мелькали отрывистые движения: Ниа, согнувшись, стаскивала кеды, меняя их на высокие треккинговые ботинки, она быстро затягивала шнурки, а потом щёлкала застёжками жёстких накладок на голенях.
Я вернула внимание на дорогу, свернув на Бартон Спрингс, и проезжая редеющие жилые постройки мимо парковых зон с одной стороны дороги и свежевырытых котлованов под новостройки с другой.
Ниа скоро перебралась на переднее сиденье. Она молча, обеими руками, поправила затянутые в хвост волосы, убирая выбившиеся пряди. Затем, с почти ритуальной чёткостью, переложила на колени свой короткий меч в потёртых ножнах, пристегнув их к ремню.
– Он уже здесь, – сосредоточенно произнесла Ниа, всматриваясь через лобовое стекло.
Я почувствовала это кожей – не как она, не чётким сигналом, а как нарастающую гнетущую тяжесть. Стало трудно дышать, а в ушах усиливался звон, будто перед потерей сознания. Впереди, за полем, упиравшимся в тёмную полосу леса, небо почернело, искривилось, приобретая ядовитый фиолетовый оттенок.
– Что теперь? – мой голос сорвался. – Что делать?!
– Останавливайся здесь. И не приближайся! Я с ним быстро разделаюсь!
Она повернулась ко мне, и на её лице вспыхнула та самая дерзкая улыбка – смелая и до безумия отчаянная:
– Я ведь убийца драконов, помнишь?
Едва я затормозила на обочине, Ниа распахнула дверь и выпрыгнула в снег. Она сделала резкое движение рукой над головой – и её фигура поплыла, стала еле заметной. Затем она рванула прочь от дороги и ближайших построек, вглубь поля, по направлению к заповеднику, нетронутому городом.
Я осталась в машине. Прошло несколько секунд. Минута. Тишину, давившую на уши, разорвал оглушительный рёв, от которого задрожали стёкла и затрещал пластик панели приборов. Я вжалась в сиденье. С неба, из клубов сгустившейся тьмы, вынырнуло нечто огромное. Чудовище рвало пространство, стремительно пикируя точно в то место, где была Ниа, оставляя за собой шлейф искривлённого воздуха.
Дракон в тот же миг врезался в землю, породив мощный взрыв. Это был чистый выброс кинетической энергии. От точки удара во все стороны рванулась незримая стена силы. Всё, чего касалась волна – вековые сосны на опушке, снег, камни – не горело, а, казалось, обращалось в мельчайшую пыль, стираясь с лица
