пока он доставал дневник Первого под Небом, а потом свою книжку, где было записано, где находятся его авиары, и засунул их в её рюкзак. Он шагнул обратно в реку. Он слышал шум внизу по течению. Ему нужно будет двигаться быстро, чтобы добраться до конца каньона до прибытия кошмарников. Если он сможет увести их в джунгли, хотя бы немного к югу, Вати сможет ускользнуть.
Он зашёл глубже в поток и ещё раз оглянулся на своих птиц. Кокерли бился в руках Вати, но Сак встретилась с ним взглядом. Она знала, что происходит.
Она издала последний щебет.
Он побежал.
Один из Пальцев Какобана, росший прямо у входа в каньон, цвёл.
— Подожди!
Не стоило останавливаться, когда Вати закричала ему. Нужно было бежать, время было так драгоценно. Но вид этого цветка — вместе с её криком — заставил его замешкаться.
Цветок...
Его осенило той же мыслью, что, должно быть, осенила и Вати. Идея. Вати бросилась к своему рюкзаку, отпустив Кокерли, который тут же полетел к Закату на плечо и принялся укоризненно щебетать. Закат не слушал. Он сорвал цветок — размером с человеческую голову, с выпуклой серединой.
В этой котловине он был невидим, как и всё здесь.
— Цветок, который умеет думать, — сказала Вати, тяжело дыша, роясь в рюкзаке. — Цветок, который может привлечь внимание хищников.
Закат достал свою верёвку, пока она доставала оружие и готовила его. Он привязал цветок к концу копья, чуть выступавшему из трубки.
Крики кошмарников эхом разносились по каньону. Он видел их тени, слышал их плеск.
Он отступил от Вати, когда та присела, упёрла приклад оружия в землю и потянула за рычаг у основания.
Взрыв снова едва не оглушил его.
Авиары по всему краю котловины пронзительно закричали и в страхе взлетели. Поднялась буря перьев и хлопающих крыльев, и сквозь неё копьё Вати взмыло в воздух с цветком на конце. Оно дугой перелетело через каньон и исчезло в ночи.
Закат схватил Вати за плечо и потащил её обратно вдоль реки, прямо в озеро. Они вошли в мелкую воду, Кокерли на его плече, Сак на её. Они оставили фонарь гореть, отбрасывая тихий свет на внезапно опустевшую котловину.
Озеро было неглубоким. Два или три фута. Им пришлось лечь, чтобы полностью скрыться под водой. Погружённый в эту ледяную воду, Закат, кажется, что-то увидел... светящихся бабочек...
И впечатление. Словно слова.
«Отлично».
Кошмарники замерли в каньоне. Свет его фонаря выхватил из темноты несколько теней, размером с хижину, смотрящих в небо. Они были умны, но, как и микеры, не так умны, как люди.
Патжи, — подумал Закат. Патжи, прошу...
Кошмарники повернули обратно вниз по каньону, следуя за ментальным сигналом, исходившим от цветущего растения. И пока Закат смотрел, его труп, покачивающийся рядом в воде, становился всё прозрачнее.
А потом исчез совсем.
Закат досчитал до ста и выбрался из воды. Вати, промокшая насквозь в своей юбке, молча схватила фонарь. Они оставили оружие — заряды кончились.
Крики кошмарников становились всё тише, пока Закат вёл их из каньона, затем прямо на север, немного под уклон. Он всё ждал, что крики повернут и снова начнут погоню.
Но они не повернули.
Глава девятнадцатая
Вернувшись к постройкам на маленьком островке во тьме, Закат застал Вати меряющую шагами берег взад-вперёд, вне себя от ярости и тревоги. Маленький новый авиар, Рокке, вцепился ей в спину и спрятался в волосах. Сак ворковала с ним, пока Вати облизывала губы — та старая нервная привычка.
Значит, опасность была не из тех, что убивают тело. Это была другая опасность. Худшая.
— Что? — спросил он.
— Адмирал Ратту, — сказала она ему. — Ты его знаешь?
— Да, — сказал Закат. — У него авиар, который любит выпячивать грудь.
— Ну, он — человек, не авиар — подал ходатайство о блокировке финансирования моих проектов. Он добился голосования о выделении средств именно на это и о созыве вице-президентов Первой компании для оценки моего руководства.
Закат не ответил. На этот раз потому, что понятия не имел, о чём она говорит.
— Это первый шаг, — объяснила она, — к отстранению меня от должности. Ему потребуется время, чтобы организовать надлежащую атаку, но он добивается, чтобы поставили его самого. В ближайшие недели состоится вотум недоверия, и если он пройдёт... — Она остановилась и посмотрела на него. — Тогда мне конец, политически.
— Нам нужно запускать экспедицию, — сказал Закат. — Никто другой никогда её не одобрит.
— Закат. Ты думаешь об этом? Сейчас?
— Я думаю о нашем народе. А ты?
Она встретила его взгляд.
— Ты защищаешь их по-своему, — сказал он. — Я делаю это по-своему.
Она задумалась на мгновение.
— Мне нужно доказательство, — сказала она. — Не просто того, что путешествие во тьме возможно, но что оно поможет в нашей ситуации.
— Как могло бы... выглядеть это доказательство?
— Не знаю, Закат, — сказала она. — Доказательство, что наши предки сделали это — чтобы утихомирить сомневающихся — помогло бы. Доказательство, что там есть другие народы, подобные нам, с которыми мы могли бы заключить союз. Доказательство, что торговля возможна, что мы можем позволить себе прогневать Верхних. Но я даже не могу сказать, как могло бы выглядеть это доказательство.
— Дай мне корабль. Команду. Если такое доказательство существует, я его найду.
Она помедлила, прежде чем кивнуть.
Затем, неловко, Руэн прочистил горло.
— Эм... если вы лишились возможности выделять средства, госпожа президент... как вы собираетесь финансировать экспедицию?
— Отец! — воскликнула она. — Он прав, Закат. Адмирал — да и все остальные — против этого. Я не смогу протолкнуть финансирование для ещё одной экспедиции. Если я попытаюсь, вместо того чтобы укреплять позиции моих сторонников сосредоточиться на отражении атаки, я просто паду быстрее. — Она повернулась к нему; Рокке выглядывал у неё из-за спины, Миррис заботливо прижималась к младшей птице. — Прости. Я не могу дать тебе корабль, Закат. Этого просто не случится.
Он обдумал это. Он доверял её словам. Она доверяла ему, когда речь шла об опасностях Патжи; он был бы дураком, если бы игнорировал то, что она говорила о политике.
Если она сказала, что пути нет — значит, пути нет. Оставалось только одно, что он мог сделать.
Он взял у Руэна маленькую банку с пастой из червей и молча направился к одноместной лодке, которую видел на берегу неподалёку. Сак встрепенулась у него на плече, впилась когтями, но решительно чирикнула. Она поняла.
— Полагаю, — сказал Закат, — придётся идти одному.
