Женщина не представляла, что вместо привычного противника, которого можно напугать зубами, рунами заклинателей или иномирцами Таэля, столкнется с силой, способной подчинить себе других существ и перекраивать народы под собственные нужды. С той, что будет представлять настоящую угрозу для всего континента, а, может, и мира.
– Думаю, не только сарги. Процесс их создания долог, кропотлив и не всегда завершается удачно, а во время последних войн с отрекшимися свободные народы уничтожили их слуг. Может, не всех, но сомневаюсь, что эти твари могли прятаться и ждать момента все эти годы. Скорее всего у отрекшихся есть и другие помощники, в том числе и примкнувшие добровольно. В любом случае, если сарги тебя обнаружили, то уже доложили об этом и стоит ждать беды. Скорее всего, начнут искать не только тебя, но и нас. Я не знаю, сколько их еще бродит рядом и не горю желанием выяснять. В этой части материка становится все опаснее. Нам надо как можно скорее убираться отсюда, тем более, нам доверили очередное важное задание…
– Но откуда взялись эти отрекшиеся, Эйэ? – потребности Общины в данный момент не интересовали Рэ. В принципе задания от Верхушки не очень-то нужны были женщине, она скорее помогала братьям и с удовольствием путешествовала с ними, чем искала пути развития и мечтала куда-то продвинуться, – Мы были здесь немногим более полугода назад и Вечный Лес стоял здоровый и невредимый. На озере не было никаких саргов, кажется, мы в прошлый раз останавливались рядом с ним. В Мрачном Лесу, да, мы столкнулись с проблемами, но в остальных местах было мирно и спокойно.
– Истории происхождения народов – тема интересная и требует много свободного времени. Сейчас у нас его не так много. Происхождение отрекшихся ничем не поможет нам с ними справиться, но вот их возвращение и причины появления именно здесь и именно сейчас – понять стоит. Полной уверенности у меня нет, но думаю, что это связано с нашими заданиями, ведь Верхушка не зря гоняет отряды по всему Дкадиару, и с артефактами древних народов. Не просто так они стали проявляться то тут, то там. Все эти странные события, включая заражения лесов, все чудовища, о которых уже давно позабыли, все проклятия, которые не волновали живых вот уже несколько тысячелетий, вновь начали проявляться. Чем быстрее мы узнаем, кому и зачем это нужно, тем лучше. Но для этого нам не обязательно рисковать собой и находиться здесь, на безопасном расстоянии думается значительно легче.
Эйэ хотел сказать что-то еще, но опустил голову и замолчал. Что-то терзало его, что-то, чем заклинатель делиться не желал. До Рэйары доносился легкий запах страха, обычно мужчина не позволял себе подобного, он очень хорошо контролировал себя, и если он опасался, то полукровка не всегда могла распознать это. К страху примешивались неприятные оттенки, нотки, походящие на то, что бросалось в нос при встрече с саргами и в Вечном Лесу. Эйэ или его одеяния пропитались тьмой?
– Что-то произошло, пока меня не было? – тревога была заразной, теперь она пыталась завладеть и телом женщины. Рэйара не знала, чего должна бояться, она забыла о радости от предстоящей встречи с Фэйэном, Наэмом и Алорэ. Каждый раз, когда она принюхивалась, то чуяла их запах. Она знала, что они здесь, понимала, что должна быть счастлива, но страх, обхватывающий своими ледяными ручищами душу, не позволяла перевертышу расслабиться. Чутье подсказывало, что виной всему нечто важное, что-то, что Рэ должна заметить, однако, догадка все время ускользала.
– Эйэ, почему ты молчишь? Ты обещал мне не врать, помнишь? – Рэ потянулась к руке мужчины, но тот одним ловким движением поднялся на ноги и направился к выходу.
– Тебе надо отдыхать и отсыпаться. Я и без того разбередил твои душу и разум, рассказав о саргах и отрекшихся, повелся на твои расспросы… Сейчас тебе нужно думать о том, как бы поскорее прийти в себя. Твои руки не слушаются тебя, и если ты не восстановишься, то как сумеешь держать лук, когда это потребуется? Поспи, а вечером я принесу тебе ужин.
– Погоди! Эйэ, я не хочу спать, я хочу увидеться со всеми. Я соскучилась! Позови их сюда, всего на пару минут.
Эйэ вновь перевел взгляд в пол и покачал головой. Он не желал смотреть на Рэйару, как всегда, когда он был огорчен или сердился.
– Помоги мне встать! – взволновалась женщина. Ее голос стал требовательным, в нем прослеживались истеричные нотки, – Сейчас же помоги! Не хочешь меня поднимать, зови их сюда. Это важно! Эйэ, я должна увидеть братьев, как ты не понимаешь?!
Волшебник медленно поднял левую руку и направил согнутые пальцы, собранные так, словно он держал щепотку чего-то, в сторону полукровки.
– Не смей плести свои заклинания против меня! – несмотря на боль, Рэйара приподнялась на своем тюке. Ей пришлось хвататься пальцами за ткань, от напряжения они побелели. Если потребуется, она слезет на землю и поползет как змея, чтобы добраться до семьи, – Фэ! Алорэ!
– Спи! – еле слышно проговорил Эйэ и дунул на свою ладонь.
Нечто невидимое и неосязаемое, но имеющее запах теплоты, потрескивающих в камине дров и свежего, только что испеченного хлеба, накрыло полукровку с головой, укутало как мягкое одеяло. Не успев возмутиться и даже обозвать волшебника, Рэ перестала контролировать свое тело. Глаза под тяжестью заклинания закрывались против ее воли, сознание очищалось, все тело расслаблялось. Почти сразу же она погрузилась в сон.
Рэйара, думающая в тот момент только о семье и том, как сильно ей хочется увидеться с братьями, словно вновь попала в свое прошлое. Она помнила его слишком отчетливо, детально, будто пережила этот этап жизни всего несколько дней назад.
После того как потомок горного народа из стражи помог Рэйаре, она решила остаться в городе. Ее стая была уничтожена, медведи могли бы принять беглянку к себе, но добраться до них пока не получилось бы – миновать половину леса в одиночку слишком опасно. Шакалы же, вместе с красными волками, наверняка забрали себе все хорошие территории. Если бы Рэйара была чистокровным перевертышем, она вполне могла бы собрать собственную стаю, чтобы быть сильнее, или присоединилась бы к остаткам другой волчьей семьи, но увы.
В последние годы полукровки, хоть и считались диковинкой среди перевертышей, стали еще менее ценными, чем грязные. Ни одна стая, тем более волчья, не желала получить в свои ряды подобного нового соратника, тем более уже взрослого, выращенного
