Ознакомительная версия. Доступно 16 страниц из 106
Одинокий желтый одуванчик в цветочном ящике качнул желтой головой. Под балконом прокатила вдоль улицы Кленов неприметная светлая машина с эмблемой Рабочей главы на крыше и на дверях…
Грянул телефон.
То есть он тихонечко зазвонил – но Раману показалось, что от звука его сейчас посыплется с потолка штукатурка. Он вскочил в комнату, едва не разбив балконную дверь, сорвал трубку:
– Алло!!
Испуганное молчание.
– Алло, я слушаю!..
– Это… господин Кович? Это я, Павла Нимробец…
Раман сел. Прямо на пол; уши его покрылись краской, не то от радости, не то от стыда.
– Привет, Павла.
– Вы просили, чтобы я позвонила?
Интересно, что ей наговорил этот самый Мырель… И как он при этом на нее смотрел.
– Да, Павла… Как, вообще-то, дела?
Смущенное молчание.
«Павла, я очень рад вас слышать» – «Извините, господин Кович, но я молодая симпатичная девушка, а вы старый противный козел… Уместны ли ваши ухаживания?..»
Он улыбнулся своим мыслям.
– Павла, принесите мне кассеты. Обратно.
– Сегодня?..
– Можно завтра… Но принесите, ладно?
Пауза.
– Хорошо… Принесу… А больше ничего не случилось?
– Ничего. Пока, Павла, – он повесил трубку и целую минуту сидел на полу, раздумывал, насвистывая под нос неопределенно-бравурную песенку.
* * *
Все утро Павла провела перед экраном – Раздолбеж решил, что передача о Ковиче продвигается недопустимо медленно. Павла сидела и хронометрировала, и переносила на листок бумаги все перипетии «Железных белок» – по реплике, по мизансцене; поначалу было интересно, даже здорово, но после четырех часов кропотливой работы у нее воспалились глаза, а голова гудела, будто праздничный колокол. Она уже ненавидела этих «Белок» всеми силами души – или, как говаривала Стефана, «до самой глубины своих фибр»…
Ей почему-то было ясно, что странный звонок Ковича не имел ничего общего с заявкой на ухаживание. Пусть себе Раздолбеж корчит какие угодно рожи – Павла знала, что ее дамские прелести не заботят Ковича ни капельки. Следовательно…
Она спустилась в стекляшку. Взяла пару сосисок в красной лужице томата, уселась за отдельный столик и устало опустила плечи.
Она сказала Тритану о встрече со СВОИМ саагом. Тритан… он умеет скрывать свои чувства. Она не знает, что подумал об этом ее приятель-экспериментатор – но вот Кович звонит ей, настойчиво, без причины, требует свои кассеты… Требует встречи. Зачем?
Задумчиво поедая сосиски, Павла решила, что не пойдет к Ковичу. Что расскажет обо всем Тритану. Да чего там, она в своем праве – может быть, ей неприятно еще раз встречаться с хищником… который чуть ее не сожрал.
Ободрившись от этой мысли, она прекрасно провела остаток дня – хохотала над сценариями детского сериала, просматривала с Лорой готовые анонсы и только время от времени крутила на экране «Белок» – от нечего делать выискивала ляпсусы и нестыковки, но к досаде своей не нашла ни одной. «Белки» были совершенны – как ледяной дворец, подсвеченный цветными прожекторами. Павла вздыхала.
Уже вечером обнаружилось вдруг, что в редакторском отделе намечается чей-то день рождения; именинник разгружал сумку, полную бутылок и бутербродов, а так как был он по натуре покладист и щедр, то приглашения получили все, оказавшиеся на тот момент в округе, и Павла в том числе. Повода для отказа не было; сгустилась ночь, когда веселая от шампанского, чуть пьяная Павла вышла из автобуса и направилась через собственный дворик – к подъезду.
Светились окна – немногие, потому что час стоял поздний, а день предстоял рабочий; почему-то не горели фонари. Павла шла под темными деревьями, ноги сами несли ее по сто тысяч раз пройденному пути, и если бы на асфальте оставались тропинки – Павла давно протоптала бы поперек двора борозду с полметра глубиной. В темных кронах пробовал силы соловей; Павла любила ночной город. Павла любила тишину и одиночество, незнакомые закоулки и собственный двор, преображенный ночью; впрочем, какая девушка не любит романтичных ночных прогулок.
Павла шла, вдыхала запах ночных цветов и совершенно ни о чем не думала. Завтра будет завтра…
Щелк! – сказал невидимый переключатель у нее в голове.
Она остановилась, не понимая, какая неприятная мысль посмела нарушить гармонию чудного вечера.
Кович? «Железные белки»? Раздолбеж?
Стоп, а позвонила ли она Стефане?! Вдруг, заболтавшись, она забыла предупредить сестру, и теперь ее ожидает ужасная сцена…
Павла поежилась – и тут же с облегчением вспомнила, что позвонить не забыла. Все честь честью – «Стефана, я задержусь…»
Тогда ЧТО, спрашивается, остановило ее посреди дороги?..
Павла пожала плечами – все равно ее никто не видел. Опустила голову…
Прямо перед ней на темном асфальте чернел полумесяц абсолютной тьмы. Как подземная луна; Павла отшатнулась. Разве она пьяна?!
Посреди дороги приоткрыт был канализационный люк. Крышка лежала чуть со смещением; для того, чтобы свалиться в колодец, достаточно просто наступить на край. Правда, грохоту будет… И крику…
Павла сидела на корточках, и ее бил озноб. Почти как тогда, когда Кович в красках рассказывал ей про серую машину; да нет, хуже. Кович, в конце концов, мог соврать…
КТО открыл этот люк?.. На ее, Павлы, ночном пути?!
Мания преследования, сказал у нее в душе некий трезвый голос. Незакрепленный люк – чей-то возмутительный недосмотр, и хорошо, что обошлось без трагедии; надо немедленно подниматься в квартиру и по телефону вызывать аварийку…
Павла с трудом поднялась. По большой дуге обошла люк – двинулась к подъезду, внимательно глядя себе под ноги и всякий раз замирая, прежде чем снова шагнуть.
* * *
Эпизоды сменялись неспешно, явно подчиняясь выверенному ритму; Павла, поначалу напряженная, дала себя увлечь. Внутри объемного экрана жили вполне банальные картины, те самые, которые издерганный человек призывает в поисках успокоения, чередовались и завораживали: вот перекатывается море, огонь обнимает дрова в камине, плывут огни, отражаясь в реке, до неба стоят травы… Несется дорога за окном машины… Небо… небо… облака…
Туман под сводами Пещеры. Густой белый туман стекает с верхнего яруса, струится, будто водопад… Неповторимой красоты сталагмиты, перемигивание самоцветов, фигурные своды, известковые скульптуры…
Павла сжалась, чувствуя, как увлажняются ладони. Будто на приеме у зубного врача; туман Пещеры перетек тем временем в пасмурное, клубящееся небо, по плоским лужам на асфальте прыгал неторопливый летний дождь. Павла облизнула сухие губы.
Дети, играющие на берегу реки… Цветы на клумбе, бронзовая фигура в струях воды… На низком бортике фонтана совершенно нагая парочка откровенно занимается любовью. Подробное эротическое кино, постепенно переходящее в порно…
Ознакомительная версия. Доступно 16 страниц из 106
