Конечно, можно было бы завести беседу и посулить что-нибудь другим обитателям обоза, лихому кучеру, его застенчивому сыну, доброй кухарке или этому вечно занятому дядьке, постоянно сравнивающему их маршрут с картой, но все они отшатывались от Олетты, как от прокаженной. Никто не хотел разговаривать с ней больше минуты, и все всегда косились на молчаливо несущих свою вахту Стражей.
Олетта думала, что теперь она добыча их хозяина, и вертеться вокруг неё, значит создавать угрозу его притязаниям, а этого никто не хотел.
Однако, очень скоро похищенной дочери торговца удалось разговорить добрую кухарку, которая принесла ей от костра похлёбку.
— Скажите, куда меня везут? — начала свой разговор Олетта.
Кухарка быстро поставила тарелку на пол и вышла за дверь стремительно захлопнув её за собой. Олетта услышала, как в замке повернулся ключ, однако шагов удаляющейся женщины не было слышно. Прошло около минуты, а может трёх, когда заключенной был дан ответ:
— В плоские горы… — тихо проговорила кухарка.
— Зачем? — с ужасом прошептала Олетта.
— Там есть очень богатый и влиятельный… в общем мы зовём его Вечным Господином, и ты будешь…. Он оставит тебя у себя.
— У себя? — только и смогла выдавить из себя Олетта.
— Не беспокойся, — шикнула на неё кухарка. — Он добрый… Он не убивает… зря. Если ты ему понравишься…
Кто-то из сидящих у костра окликнул кухарку, и она зашуршала по дикой траве в сторону зовущих.
Олетта в своей тесной клети пребывала в полном шоке от услышанного. Про пустошь среди старых плоских гор на востоке ходили очень плохие слухи. Солнце там было необыкновенно жарким, рассказывали, что там водились огромные свирепые кошки с зубами в несколько ладоней и ящерицы, способные заглотить человека целиком. Но не это было самое страшное. По приданиям это были владения Неживого Господина — лича старого, как мир, и такого же хитрого и подлого. Поговаривали, что некоторым, особенно отчаянным, торговцам удавалось заключить с ним невероятно прибыльные сделки. Но были и такие, которые никогда не возвращались из пустоши. Отец Олетты всегда считал, что ему достаточно сделок с подлыми людьми, и не желал ещё связываться с подлой нечистью, что корректировало его маршруты в сторону удлинения вокруг пустоши.
Единственный выход из сложившейся ситуации Олетта видела в побеге. По многочисленным пьяным байкам отцовских прихлебателей она знала, что есть участи гораздо более ужасные, чем смерть. И вот одна из таких участей нависла над ней. Олетта малодушно полагала, что уж лучше быть зарубленной стражником, чем отданной Вечному Господину, полагала, что в случае неудачи сама бросится на меч. И эти иллюзии застилали глаза ей до того самого момента, когда настигший её стражник слегка показал клинок. Бредя обратно к обозу Олетта понимала, что выбрала участь какого-нибудь скелета в бесконечной армаде немертвых, прокатывающейся периодами то по золотой равнине, то по северным лесам, то по невольничьему пути.
Обитателям обоза повезло, никто не был повинен в её побеге. Сами стражники открыли ей дверь и знаками предложили искупаться в небольшой заводи степной речки. Олетта переплыла заводь, и, выбравшись на другом берегу, быстро-быстро побежала по степи. Погоня за ней была организована не сразу. По какой-то причине, даже гнев хозяина не воодушевил её похитителей бросится в воду. Они начали преследование только после того, как завалили одинокое деревце через речку и смогли перебраться, ничего не намочив.
Ветер подул в спину бредущей к обозу Олетте, она снова ощутила этот невыносимый запах дорогих духов из стран запада. Так пахло практически от всех стражников, и раньше Олетта не придавала этому значения. Но теперь всё сложилось: полное отсутствие эмоций и речи, ношение масок даже в удушающую жару, боязнь воды. Как она сразу не догадалась… дура, дура… они же тоже неживые.
Через пару недель обоз миновал границу земель, где ходили караваны отца. Обычно караван рядом с курганом Седьмого героя брал южнее, но их обоз поехал севернее. С Олеттой со времен побега никто не разговаривал и еду ей стали давать из-за приоткрытой ровно на ширину тарелки двери. Теперь даже у доброй кухарки не проскакивала в глазах и искра сочувствия к положению Олетты. Горшок убирался так же сдержано, как и выдавалась еда. Кожа заключенной посерела и местами покрылась красными пятнами, но теперь стражники не выпускали её покупаться. От невыносимой жары Олетта стала увядать на глазах. Она подолгу сидела в углу своей "скотовозки", как она сама её поначалу называла, и тихо напевала нянечкины песни о далёких прекрасных городах и героях, их охраняющих. Иногда она впадала в забытье. Иногда подолгу плакала, пока не засыпала.
Олетта не могла сказать, сколько дней прошло с момента поворота от холма Седьмого героя, но однажды утром, дверь в её "карету" распахнулась настежь.
— Чтобы сразу между нами было всё ясно, — громко чеканя каждое слово сообщил ей тот самый мужчина, который постоянно читал карту. — Я уговорил Стражей выпустить тебя и дальше не держать тебя взаперти, чтобы ты могла дышать воздухом, мыться и набирать румянец. Я объяснил им, что господин не обрадуется, если мы привезём тебя полуживой тряпкой. А это значит, что теперь, если ты побежишь, или с тобой что-то случиться, голову отрежут именно мне. Поэтому, если ты задумаешь какую-нибудь глупость, знай, я буду первым, кто поскачет за тобой и последним кого ты увидишь на этом свете. Я не хочу умирать один и сделаю все возможное, чтобы ты отправилась вперёд меня. Тебе всё ясно?
— Да, — тихо прошептала Олетта.
— Хорошо, — ещё громче повторил мужчина. Затем он немного поколебался… и уже более ровным и тихим тоном добавил. — На сотни верст вокруг тут нет людей, но зато есть хищные звери, птицы и даже тараканы, размером с человека. Я сомневаюсь, что побег тебе теперь что-либо даст. С таким же успехом ты можешь бросится на меч одного из Стражей. По крайней мере, не будешь испытывать мук съедаемой заживо жертвы.
Её освободитель помог ей выбраться из кареты и ступить на землю. Вокруг них был цветущий горный лес. Взглянув высоко в небо, обрамленное ветками, Олетта необыкновенно ярко ощутила запах прохладного аромата, лишь слегка подпорченного духами стражей. Листва поражала своей сочной зеленью, вокруг кричали птицы, пиликали насекомые, а где-то в отдалении шумел водопад. Звуки Олетта слышала и раньше, из своей повозки, но они казались ей такими далёкими как из другой жизни, и только теперь она ощутила себя частью этого великолепия.
— Как вас зовут? — тихо прошептала, не глядя на своего избавителя, Олетта.
— Меня зовут Ганс, — ответил мужчина. — Но все зовут меня Барон.
Барон познакомил Олетту и с другими людьми в караване. Кухарку звали Марфой, кучера звали Метрофан, а его сына — Степан. Все они попали к господину, когда он разбил возвращавшегося с набега Хана Тамая и присвоил его добычу — золото, меха и рабов северных народов.
— Вы из западных земель? — спросила Олетта Ганса через несколько дней пути вне клетки, когда она уже могла хорошо держаться верхом, а не сидеть на мешках с пряностями, купленными по приказу Господина.
— Говорят, я попал к Господину совсем маленьким ребёнком и имя всё, что мне оставили, — пожал он плечами. Олетта ехала верхом между ним и обозом. — Придворный сказочник звал меня Бароном, он придумал сказку, что моя мать спасалась от злых людей, кто видел в её сыне угрозу своим притязаниям на земли, и она отдала меня Господину, чтобы сохранить мне жизнь.
— Красиво, — произнесла вслух Олетта.
— Возможно, — пожал плечами Ганс. — Но в эту чушь никто не верит, слишком уж далеко западные земли, да и рассказчик истории профессиональный выдумщик. Больше похоже, что заезжий работорговец продал господину мальчика, присвоив ему диковинное имя, чтоб взять на ползолотого дороже. Многие так и попадают к Господину. А вот прозвище "Барон" прикрепилось как репейник, теперь даже я сам иногда так себя называю.
