несли какую-то чушь о дружбе с соседями, о единстве крови и о нежелании воевать. При чём здесь война, Дантор так и не понял, но усвоил главное: после известий о происходящем в Манзокее, империя разом потеряла свою привлекательность.
Императора Тауберга почитали и уважали за силу, за умение действовать решительно, за твёрдость и порой жестокость. И взойди на трон после гибели императорской четы его старший сын Канберг, сейчас ему бы, может, и не доверяли безоглядно, но дали бы шанс проявить себя.
Однако девица на троне воспринималась всеми как нечто противоестественное и разрушительное. Кто-то даже высказал мысль о том, что это сама девица по чьему-то наущению убила всю свою семью. Но уж тут-то Дантор не выдержал и с удовольствием свернул на строну слишком длинный нос графа Верза. Получил, конечно, от отца за несдержанность. Особенно когда осознал, что мог просто и коротко заявить, как это сделал князь:
- Вы называете невесту нашего сына преступницей? Тогда стоит вспомнить об очистительном поединке, дабы кровью смыть неуважение к княжескому роду.
О чьей крови шла речь, поняли все и сразу, тем более из разбитого носа её уже натекло немало. Правда, граф Верз так и отделался испугом и сломанным носом, принеся извинения, тогда как очистительный поединок предполагал бой до смерти. Но, судя по мнению большинства, предполагаемый брак с её величеством Теверой уже не казался необходимым. И Дантор мысленно благодарил Наргида за то, что он сделал чуть больше того, о чём его просили.
Наедине князь высказал сыну всё, что думал о его поведении. Дантор молча выслушал и даже повинился, но затем сказал то, до чего они с Наргидом успели договориться ночью, после получения письма от Теверы:
- Отец, я как жених должен отправиться к своей невесте. Оказать ей поддержку и всякие такие красивые слова.
- Должен, - тяжело вздохнул князь Этран. Он любил сына и узнавал в нём самого себя в молодости, однако, став во главе княжества, в первую очередь заботился о благополучии подданных. – Но подумай вот о чём: ты – наследник другого государства. Если сейчас явишься в Манзокею, кем тебя сочтут?
- Захватчиком трона, - сквозь зубы выдохнул Дантор, начиная злиться.
- Именно. Почуял жареное – и тут же примчался, так будут думать люди. А это плохо для Берия. Думаю, правильнее будет отправить на помощь юной императрице её брата, Наргида, и поддерживать с ним связь. И, несомненно, писать невесте много романтических глупостей – девицы любят подобное. Но отговариваться заботами о вашем совместном будущем: мол, занят строительством дома, или подготовкой свадебного обряда, или ещё чем-то таким же важным, а потому не могу немедленно явиться к вам па помощь, вечно тоскую и жажду встречи.
- Это жестоко, отец, - потрясённо выдохнул княжич. – Да и о каком доме может идти речь, если Тевера- императрица?! Это мой дом теперь в империи, ей и готовиться меня принимать.
- Прежде всего ты – мой наследник, а в империи есть, кого посадить на трон взамен неопытной девчонки.
- Отец!..
- Это – политика, - жёстко оборвал пререкания князь, и Дантор понял, что правильно он не рассказал своей тайны даже отцу. – Мы сильны нашими магами и секретами, но княжество в разы меньше империи, и воинов у нас явно недостаточно, чтобы спорить с соседом, который точно решит, что мы собрались претендовать на власть в нём.
- Но ведь Тевера всё ещё моя невеста, а значит, рано или поздно, мне придётся взойти на трон Манзокеи. Что будут думать люди тогда?
- А люди тогда будут приветствовать нового императора. У девчонки удержать власть не получится – это однозначно. Наверняка какие-нибудь советники будут искать выгоды каждый себе, а не империи. И перед угрозой развала в Манзокею явится новый сильный император, владеющий драконами. Культ Нерождённого окажется забыт, и во весь мир вернётся вера в многобожие.
- Ты далеко планируешь, - усмехнулся Дантор, выслушав отца.
- А по-другому настоящий правитель поступать не может. Запоминай, готовься – хороший правитель знает каждую мелочь в своём государстве, каждую монетку и нищего. Тебе до этого ещё учиться и учиться. Так что пусть Наргид возвращается, а я займусь тобой, чтобы, когда ты станешь императором, мне не было за сына стыдно.
* * *
Тевере порой казалось, что дни слились в один. Она никогда не думала, что быть императрицей, правительницей настолько непросто. Понятно теперь, почему отец так мало уделял ей внимания и почему всегда выглядел так, словно спал он последний раз неделю назад.
Просители шли нескончаемым потоком, и только стараниями секретаря, господина Гилрама, Тевера успевала выпить чаю или положить в рот пару ложек супа. Один раз в неделю собирались малые советы – или как их называли в народе – Герцогские советы. Юная императрица никак не могла себя переломить и прийти на бал. Ей всё казалось, что каждый праздник – это насмешка над родителями, над их смертью. Следуя вере в Нерождённого, она носила одежды тёмных тонов, и постепенно люди между собой стали называть её Чёрной Императрицей.
Конечно, Тевера узнала об этом прозвище от своих горничных. Ни одна девица не в состоянии удержаться от сплетен, когда причёсывает свою госпожу или прибирается. Так и Лавиша, горничная, случайно проболталась. Она, конечно, потом извинялась, что совсем не хотела обидеть императрицу, что считаете её совсем не хмурой и мрачной. Однако Теверу впервые в жизни не трогало общественное мнение. Ей не хотелось никого переубеждать, уверять в своей невиновности и обещать золотые горы, как это любили делать временные правители. Она просто старалась не разрушить то, что было создано её отцом, дедом и прадедом.
Доверившись поначалу малому совету, она вскоре поняла, что, пусть и знакомые с рождения, герцоги древних родов ей всё же не друзья. Когда был принят один закон, обеспечивавший их завышенные права, Тевера просто умно покивала, после второго призадумалась и отправилась в библиотеку. Девушке было очень жаль, что отец никогда не относился к ней как к потенциальной наследнице и не обучал, например, законоведению или умению вести переговоры, и теперь приходилось навёрстывать упущенное самостоятельно.
Библиотека оказалась кладезем знаний. Раньше Теверу интересовали только книги, заданные гувернантками, да порой романы о любви прекрасных принцесс к таинственным рыцарям. Сейчас же девушка уверенно потребовала от старого слуги-библиотекаря отвести её к стеллажам с законами, начиная от самых древних. Слуга недовольно поморщился – не женское это дело, законы изучать!
