— Что же это за порошок, мудрый Аркаим?
— А как тебе удалось одолеть медного стража, ведун Олег? — Каменные сосуды бесследно исчезли в складках бесформенной мантии. Правитель улыбнулся: — Вот видишь, чужеземец, мы оба не торопимся раскрывать свои тайны. Скажу лишь, что без помощи порошка воины получаются очень тупыми, малопослушными и довольно слабыми. Порошок насыщает их плоть силой, вызывая энергию духов и не принятых на поля вечного блаженства душ. Аттара храш коми, тхара, тзара, Тхор! — вскинул руку властитель здешних земель. — Ананубис, кхор, тра Киор, Кнор, Кнор-Кронос! Атахи!
Над нагорьем внезапно потемнело, несмотря на ясное небо и сияющее в зените солнце. Вздымая клубы пыли, подул ветер — со всех сторон к центру, — послышался жуткий вой.
— Вставайте! — простер вперед руку мудрый Аркаим.
И вдруг по полю мертвецов словно пробежала волна. У кого-то из них повернулась голова, у кого-то неожиданно вытянулись ноги, кто-то уронил на землю ладонь, а кто-то, наоборот, поднял руку вверх. Снова шевельнулся один, другой. Совсем свежий, еще почти не тронутый разложением труп попытался встать.
— А-а-а-а-а-а-а-а-а!!! — истошно, на одной ноте завопила Урсула, спряталась за спину ведуна и вцепилась ему в плечо с такой силой, что продавила мясо до костей.
Застонав от боли, Олег попытался оторвать от себя пальцы невольницы, но это оказалось не так-то просто. Впору было вынимать саблю и использовать ее рукоять вместо гвоздодера. Когда он смог, наконец, отгибая по одному пальцу, избавиться от кисти Урсулы, позволив ей вцепиться в ремень, умершие поднялись уже все, неуверенно покачиваясь на своих местах и переступая с ноги на ногу.
— Ты собираешься воевать со своим братом армией из восставших мертвецов, мудрый Аркаим?
— Разумеется, чужеземец, — спокойно кивнул правитель. — Что в этом плохого? Я люблю своих людей и не хочу, чтобы они гибли на войне. А покойники все равно уже мертвы, их можно не жалеть. Согласись, это будет великая победа: принести свободу целому народу, избавить его от злобного тирана, не пролив ни капли крови. Война, в которой не будут гибнуть воины, в которой враг будет поражаться бездушными существами, в которой мирные земледельцы и ремесленники останутся спокойно трудиться на своих полях и в мастерских, а всю опасную работу за них проделают те, кто не способен страдать, испытывать боль, умирать. Разве это не замечательно, ведун Олег? Разве я не прав?
— Во всяком случае, это выглядит вполне логично и гуманно, — кашлянул Середин. — Если твой брат тоже поднимет на войну мертвецов, то ваша война станет воистину невероятным зрелищем. Война мертвецов.
— Мой брат посвятил слишком много сил борьбе за власть и слишком мало — изучению древней мудрости! — В голосе правителя звучало нескрываемое торжество. — Ему придется обходиться в боях только своими бандами. Согласись, ведун, превосходство в знании — это великая сила.
— До тех пор, пока ей не доведется столкнуться с банальным, остро отточенным клинком, — спокойно возразил Олег.
— Ничего страшного, оружия у меня вдосталь. — Властитель взмахнул рукой, и мертвецы со всех концов плоскогорья начали собираться к нему. — Мои ремесленники ковали его много лет, готовясь к возможному нападению Раджафа на наши долины. Да и клинки, что привез твой друг, тоже пришлись весьма к месту. Мечей теперь хватит на всех. Ну, как тебе моя армия, чужеземец?
Мудрый Аркаим широким жестом указал на столпившиеся полукругом сотни скелетов, полугнилых останков и просто мертвецов. Девушка наконец-то перестала выть в ухо и сползла на землю без сознания. Олег наклонился, уложил спутницу на бок, стянул с ног войлочные тапочки и подложил ей под голову, чтобы не исцарапалась о камни. Потом выпрямился и кратко ответил:
— Сброд.
— Ну, это пока, чужеземец, — недовольно поморщился правитель. — Когда я вручу им мечи и дам команду: «Вперед!», — разве найдется сила, которая сможет их остановить?
— Двадцать минут, мудрый Аркаим. Я даю им двадцать минут существования после того, как их обнаружит противник. После чего твоей армии не станет.
— Почему?
— Я видел бойцов Раджафа, мудрый Аркаим. Они умелы, обучены, у них есть катафрактарии, или рыцари, или шевалье, или кованая рать — уж не знаю, какой из терминов тебе более понятен. Удар полусотни тяжелой конницы раскидает это воинство, как кегли, и никакие мечи тут ничего не заменят. А колесницы, которые я тоже видел, легко добьют тех, кто остался.
— Вот как? — степенно кивнул правитель. — Как же тогда поступить? Отдаться на милость тирана? Самому положить голову на плаху, а людей своих, выросших свободными, добровольно привести в застенок на потеху Раджафу?
— Не надо впадать в крайности, мудрый Аркаим, — задумчиво почесал кончик носа Середин. — Если эта толпа для войны не пригодна, это не значит, что из нее нельзя сделать пару крепких батальонов. И прежде всего, главное оружие пехоты — это не меч, а щит. Щит и копье. Хотя нет, главное оружие — это сомкнутый строй. Я думаю, у вас в армии пехоты никогда и не было? Ну да, само собой. Воевали вы в основном со степняками, а за ними пехтуре бегать бесполезно. Да и не настолько вы нищие, чтобы на своих двоих по дорогам войны топать. У нас на Руси тоже даже слова такого «пехота» никогда не было. Но зато был опыт общения со всякого рода эллинами и римлянами. Конница, конечно, всегда лучше, но… Не думаю, что у тебя найдется еще и конское кладбище.
Правитель опять кивнул, внимательно слушая гостя.
— Итак, — продолжил ведун. — Главное оружие пехоты — это строй. Строй копейщиков. Если кованая сотня легко стопчет тысячную толпу, то даже тысячная рыцарская лава разобьется о плотный копейный строй. Проверено, и не раз. Второе — щиты. Мертвы твои воины или нет, боятся они ран или бессмертны — все это неважно. В бою плотный строй смыкает щиты в стену. А конница — не таран, колотить ею в стену — занятие бесполезное.
— Ты так говоришь, ведун Олег, словно пешие воины в строю непобедимы. Но всего минуту назад обмолвился, что конница лучше пехоты, — вопросительно изогнул бровь правитель. — Как же так?
— Лучше, — согласился Середин. — Конечно, лучше. Удар плотного строя кованой конницы в строй пехоты прорвет его почти наверняка. Но вопрос тут будет уже не в оружии, а в численности, стойкости, умении использовать собранные силы. Если толпу вооруженных дикарей легко разогнать малыми силами умелых бойцов, то при столкновении в плотных порядках рубка будет идти уже на выносливость и численность. Кого хватит на дольше, кто меньше боится боли, у кого останутся свободные силы для маневра — например, обойти врага и зажать его в кольцо, вырубить до последнего. И вот здесь уже перевес в численности пеших ратников может оказаться решающим. Но не следует забывать еще и о легкой коннице, тоже могущей зайти с тыла, с фланга, способной на стремительный неожиданный маневр… Так что, мудрый Аркаим, просто сказать этой полумертвой толпе: «Вперед!» — мало, очень мало. Кто-то должен идти с ней и поминутно указывать, где стоять, где наступать, где обходить, а где и пятиться. Надеюсь, я не обидел тебя своим скепсисом, мудрый Аркаим?
