– Ты бы прикрылся, что ли, – попросила Диана, рассматривающая барашки волн, бегущие по морской глади, и старающаяся не поворачивать голову вправо, где, развалившись на сиденье, отдыхал ее компаньон.
Вначале Дарк не понял, что имеет в виду Гроттке, но потом до него вдруг дошло, что вид обнаженного мужчины, пусть даже в ботинках и кое-как наложенных на ребра бинтах, дано выдержать далеко не каждому новообращенному моррону, тем более если он – молодая женщина. Диана стала бессмертной всего полгода назад, он тянул эту лямку уже так долго, что страшно подумать. К детям нужно относиться снисходительно, прощать им наивность и примитивность только формирующихся жизненных ценностей. Прагматизм поселяется в голове с возрастом, когда ты нашел ответы на все «Как?» и пытаешься понять «А, собственно, зачем?». Дарк не стал спорить, не тот момент, схватил первое, что попалось под руку, и прикрыл мужское достоинство.
– Смотрится великолепно, можешь оставить его себе, – проворчала Диана, пожалевшая, что не убрала подальше свой новый, только купленный по приезде в Варкану парик.
Волны с шумом бились о камни пустынного берега. Заброшенный пляж в двадцати километрах за городской чертой был хорошим местом. Здесь можно было отдохнуть, поговорить и, не опасаясь внезапного появления врагов, дождаться наступления темноты. Романтического настроения у обоих морронов не возникало. Вертящийся на сковородке грешник не думает о еде и уж, естественно, не задумывается, насколько эффектно выглядят со стороны его кульбиты.
– Значит, старина Конт затеял свою игру, – принялся размышлять вслух Дарк. – Дельце, видимо, важное, если он решил нас бросить.
– Мы не бездомные сироты, чтобы нас бросать, – вступилась за партнера по дальверийским приключениям Диана. – Он так решил, и точка, хватит об этом. Подумай лучше, как нам быть?
– Действовать, – тут же ответил Дарк, скрыв изуродованное лицо под влажным полотенцем. – Ждать нам некого, мы остались вдвоем. От Гентара нет вестей, Миранда пропала. Оружия нет, попытка раздобыть мелочь привела к малым потерям. Кстати, я слышал, что симпатичные дальверийские туристки сорят медяками направо да налево. У тебя случайно деньжат не осталось или все ушло на макияж?
– Тысяча осталась, ваше альфонское величество, – немного поколебавшись, созналась Диана.
– Не густо, – причмокнул губами из-под полотенца Дарк, – но на кофе, сигареты и топливо для машины хватит, по крайней мере на несколько дней.
– Не обкуришься? – съязвила Гроттке.
– Скорее уж обопьюсь, – не обратил внимания на недовольное ворчание напарницы Дарк, – да и ездить, чувствую, много придется.
– Как быть с «Вольным клыком»? – спросила Диана и, не получив ответа, решила напомнить Аламезу одно прискорбное обстоятельство. – У них Миранда.
– Сомневаюсь, – скомкав высохшее полотенце, Дарк выбросил его в окно. – Донато – Лорд. Те, кто пишет законы, нарушает их в первую очередь. Но даже если наш Викторо действительно чтит Ложу, то все равно в его сказке кое-что не сходится. Изгоям-оппозиционерам плевать на догматы и традиции, их внутренний мир – необузданная стихия разрушения, их объединяет общая ненависть и жажда отмщения. Они возненавидели бы любого, кто расправился бы с их обидчиком, их кровником. Нет, они не стали бы вмешивать в свои дела чужака, тем более таким глупым образом.
– Так значит, твоя красавица у Донато?
– Не факт, – покачал головой Аламез. – Викторо мог просто использовать случайное стечение обстоятельств в своих целях. Обезумевший от ненависти к вампирам моррон устраивает очередную кровавую баню. Старгородская история повторяется, а он тут вроде бы и ни при чем.
– А если....
– Послушай, – перебил Диану Аламез, – у вампиров всегда все очень сложно, неоднозначно и запутанно, а после побоев у меня слишком болит голова, не хочу морочить ее головоломкой с множеством неизвестных.
– Невероятно, просто поверить не могу! – Гроттке развернулась лицом к соседу, в глазах девушки светились боль и презрение. – Ты хочешь бросить в беде женщину, с которой прожил полгода?!
– Пешка – фигура разменная, почти всегда погибает, и только в одном случае из ста ей выпадает шанс стать королевой, – как ни в чем не бывало произнес Дарк и зашарил в бардачке в поисках новой сигары. – Я сделаю все, чтоб спасти Миранду, но плясать под чужую дудку не собираюсь. Неужели ты не видишь? Меня, как трамвай, поставили на рельсы и включили мотор. Викторо хочет, чтобы я расправился с его врагами, заявился в их логово и перебил бы как можно больше «клыков», желательно всех.
– Ладно, Дарк, беру свои слова обратно. Ты не подлец.
– А подлецом ты меня и не называла.
– Не цепляйся. Что будем делать?
– Ждать, Диана, ждать, спать и набираться сил до самой встречи с посыльным Викторо, – ответил моррон, выходя из машины и ложась животом вниз на горячий песок.
Через несколько секунд послышался богатырский храп. Последствия побоев не смогли помешать крепкому сну, как, впрочем, и яркие солнечные лучи, обжигающие бледную спину моррона.
* * *
«Мы – слезы этого мира, внебрачные дети, обреченные на страдания, вечные скитальцы и изгои, вынужденные прятать свои лица в тени и приспосабливаться к другим, вместо того чтобы жить полноценной жизнью. Свобода, равенство, спокойствие – об этом мы даже не можем мечтать. Прятаться по лесам и кочевать по диким степям – вот наш жалкий удел. Люди отняли у нас все, люди присвоили себе право распоряжаться чужими судьбами, и люди поплатятся за свои злодеяния. Верь, друг мой, когда-нибудь наступит наш день!»
Письмо обрывалось. Диана не знала, кому принадлежали эти строки и дошли ли они до адресата. Наверное, нет, иначе как бы пожелтевший и обветшавший от времени листок бумаги четырехсотлетней давности попал в руки Конта?
«Зачем он вложил в папку письмо озлобленного шаконьеса, получеловека-полуорка? Ведь в нем же нет никакой полезной информации, одни лишь эмоции и злость. Оно написано желчью, а не чернилами», – размышляла Диана, в который раз за последние три дня просматривая содержимое папки, переданной ей Контом незадолго до отъезда в Варкану.
Напарник взял с нее слово не читать подборку информации о шаконьесах, пока она не покинет пределы Дальверии. Чего он боялся? Что он хотел предпринять? Почему остался в Гардеже? На эти вопросы Диана могла найти ответы, лишь полностью изучив материал и хорошенько осмыслив его. Первое было легко осуществить, бумаг не так уж и много, а вот со вторым шагом возникали проблемы. Гроттке помнила все рассказы охотника за призрачными шаконьесами, но до сих пор не смогла прочувствовать до конца угрозу, исходившую от них, хоть и перечла по нескольку раз все выписки из легендарного «Герделиона», истории шаконьесов без идеологических прикрас.
