на чьем попечении находился пандионский замок в Чиреллосе. Обитель эта, в отличие от Замков других Орденов, находилась в стенах Древнего города, того, что называли еще истинным Чиреллосом. Каждый из магистров доложил о тех воротах города, которые осматривал, и ни один из докладов нельзя было назвать утешительным. После этого Абриэль, как старший среди магистров, держал речь.
— Ну так что вы думаете? — опросил он. — Есть у нас хоть какая-то возможность удержать весь город?
— О чем тут говорить, Абриэль? — резко сказал Комьер. — Никакой. Эти ворота не задержат и стада овец. И даже вместе с солдатами церкви, будь они трижды неладны, нам не удержать те силы, которые собрались на подступах к городу.
— Так значит, ты предлагаешь… — начал Дареллон.
— Да, я не вижу другого выхода, — не дослушав его ответил Комьер, — а ты?
— Простите, милорды, — вставил сэр Нэшан, — я не совсем понимаю, о чем речь.
— Мы собираемся собрать все имеющиеся у нас силы в стенах внутреннего, Древнего города, Нэшан, — объяснил Вэнион.
— И бросить на произвол судьбы, вернее, этого сброда, почти весь город? — воскликнул Нэшан. — Милорды, это же самый большой и богатейший город в мире, а внешний город — гораздо больше внутреннего. Выходит, мы отдадим такие богатства врагу?
— У нас нет выбора, сэр Нэшан, — сурово проговорил Абриэль. — Стены внутреннего города построены в древности, когда знали толк в этом деле. Они много выше и прочней, чем те, что окружают Внешний город. Внутренний город мы сможем удерживать какое-то время, но о том, чтобы оборонять весь Чиреллос не может быть и речи.
— Да, нам придется принять тяжелые и неприятные решения, — сказал магистр Дареллон. — Если мы отойдем ко внутренним стенам, нам придется закрыть ворота для горожан. У нас в Древнем городе нет столько запасов.
— Мы не сможем сделать вообще ничего, пока не возьмем в свои руки командование солдатами церкви, — заметил Вэнион. — Нас всего четыре сотни, с таким количеством воинов мы не выстоим перед войском Мартэла, где бы нам ни пришлось сражаться.
— В этом, возможно, я смогу вам помочь, — проговорил Эмбан, развалившийся в обширном кресле, сложив на обширном чреве пухлые руки. — Однако это будет зависеть от того, насколько самонадеянно поведет себя Макова утром, — перед этим военным советом, когда Спархок потребовал у патриарха рассказать, куда он услал Кьюрика и Берита, тот был весьма уклончив и так толком ничего и не ответил.
— Однако у нас будет все же небольшое тактическое преимущество, — раздумчиво пробормотал Комьер. — В войсках Мартэла почти что одни наемники, и как только они окажутся во внешнем городе, как сразу займутся привычным для себя делом. Это даст нам некоторое время.
— А также приведет в ярость основную часть Курии, — усмехнулся Эмбан.
— У многих патриархов, которых я знаю, во внешнем городе роскошные дома. Полагаю, сознание, что их тщательно лелеянные богатства становятся добычей мародеров, будет для них мучительной пыткой, а так же приугасит кое-чей пыл по поводу кандидатуры первосвященника Энниаса. Кстати, мой дом здесь, внутри старых стен, — дородный патриарх хохотнул, — так что я смогу дышать свободно. Так же как и ты, Долмант.
— Эмбан, — укоризненно произнес Долмант. — Ты, все же, бесстыдный человек. Годится ли священнослужителю так откровенно говорить о своих корыстях?
— Но Всевышний все же не осудит мои действия, брат мой. Как бы они не были изворотливы и не отдавали корыстью. Все мы служим Господу нашему, и каждый по-своему, — Эмбан помолчал, слегка нахмурившись. — Ортзел — наш кандидат. Возможно, я бы выбрал, кого-нибудь другого, но братья наши патриархи весьма консервативны, и им будет легче голосовать за человека, столь родственного им по духу. С ним придется еще помучиться, Долмант.
— Это трудность, с которой придется столкнуться нам с тобой, Эмбан — тебе и мне. А сейчас мы должны в первую очередь сосредоточиться на военных вопросах.
— Ближайший шаг, по-моему, всем нам ясен, — проговорил Абриэль. — Мы должны все подготовить к отступлению в пределы Древнего города. Если патриарху Укерскому будет сопутствовать удача и солдаты церкви перейдут под наше командование, мы быстро соберем все силы внутри старых стен. Горожане и не поймут, что мы собираемся сделать. В противном случае весь внутренний город запрудят толпы горожан, так что нам просто негде будет развернуться.
— Как это жестоко, милорды, — тихо сказала Сефрения. — Вы оставляете ничем не повинных людей на расправу орде дикарей. Ведь наемники Мартэла не остановятся на грабежах, от них надо ждать жестокостей и зверств.
Долмант вздохнул.
— Война никогда не была милосердна, матушка, — произнес он. — И вот еще что — с этой минуты ты будешь сопровождать всех нас в Базилику. Так ты будешь под нашей защитой.
— Как пожелаешь, дорогой, — глядя в сторону согласилась она.
Лицо стоящего в углу Телэна было непривычно печально.
— Полагаю, мне не дадут возможности проскользнуть во внешний город, перед тем как вы запрете ворота? — со вздохом спросил он Спархока.
— Нет, конечно, — отвечал тот. — Но зачем тебе туда?
— Само собой, чтобы как следует поживиться. Такой случай раз в жизни бывает.
— Неужели ты хочешь заняться мародерством, Телэн? — ужаснулся Бевьер.
— Конечно нет, сэр Бевьер. Пусть этим займутся наемники Мартэла. А вот когда они будут идти по улицам Чиреллоса, с руками, полными награбленного добра, тут-то и появлюсь я. Думаю, в ближайшие дни немало людей Мартэла разбежится. Вор-то в Чиреллосе не один я, так что могу ручаться — эпидемия ножевых ран, в спину, разумеется, начнет прореживать ряды воинов Мартэла еще до того, как начнется осада Древнего города. И многим нищим никогда уже не понадобиться нищенствовать, — мальчик снова вздохнул. — Ты украл радость из моего детства, Спархок, — патетически произнес он.
⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀
— Никакой опасности для нас нет, братья мои, уверяю вас, — со скрытой насмешкой
