Бальт услышал какоето движение позади себя и руки его неожиданно оказались свободными. Сильная рука потянула его назад. Пораженный, он узнал Конана и почувствовал, как могучие пальцы схватили его за плечо.
Доспехи киммерийца были в крови, кровь засохла на мече.
– Бежим, пока они не опомнились!
Бальт почувствовал, что в руку ему вкладывают топор. Зогар Заг исчез. Конан тащил Бальта за собой до тех пор, пока тот окончательно не пришел в себя. Тогда киммериец отпустил его и вбежал в дом, украшенный черепами. Бальт за ним. Он увидел страшный каменный жертвенник, слабо освещенный откудато изнутри. Пять человеческий голов лежали на этом алтаре – Бальт сразу узнал голову купца Тиберия. За жертвенником стоял идол – получеловек, полузверь. И вдруг, к ужасу Бальта, он стал подниматься, гремя цепью и воздевая руки к небу.
Свистнул смертоносный меч Конана, и киммериец снова потащил Бальта за собой к другому выходу из дома. В нескольких шагах от двери возвышался частокол.
За святилищем было темно. Никто из убегающих пиктов сюда не попал. Возле изгороди Конан остановился и поднял Бальта на руках как младенца. Бальт ухватился за концы бревен и, обдирая пальцы, вскарабкался наверх. Он протянул руку киммерийцу, когда изза угла хижины выскочил пикт и встал как вкопанный, глядя на человека у изгороди. Удар топора киммерийца был верным, но пикт успел закричать раньше, чем голова его развалилась пополам.
Никакой страх не помеха врожденным инстинктам: только что воющая толпа услыхала сигнал тревоги, как сотни голосов ответили на него и воины помчались отбивать нападение, сигнал о котором подал убитый.
Конан высоко подпрыгнул, ухватил Бальта повыше локтя и подтянулся. Бальт стиснул зубы, чтобы выдержать тяжесть тела, но киммериец был уже наверху и беглецы оказались по ту сторону частокола.
– В какой стороне река?
– К реке соваться нечего, – буркнул Конан. – Лес от деревни до реки кишит пиктами. Вперед! Направимся туда, где нас не ждут – на запад!
Бальт в последний раз оглянулся и увидел, что изза частокола торчат черные головы пиктов. Но они подбежали слишком поздно, а беглецы уже скрылись в зарослях.
Бальт понял: дикари еще не сообразили, что пленник бежал. Судя по крикам, воины под предводительством Зогара Зага добивали стрелами раненого змея. Чудовище вышло из повиновения колдуну. Через минуту раздались гневные вопли: бегство было обнаружено.
Конан расхохотался. Он вел Бальта по узкой тропинке с такой быстротой и уверенностью, словно это был проезжий тракт. Бальт ковылял за ним.
– Теперь они бросятся в погоню; Зогар увидел, что тебя нет. Собака! Если бы у меня было второе копье, я бы прикончил его раньше, чем змея. Держись тропинки. Они сначала побегут к реке, растянут там цепь из воинов на пару миль и станут нас ждать. А мы не уйдем в чащу, пока не подопрет. По тропинке быстрее получится. А теперь, парень, давайка беги так, как ты в жизни еще не бегал!
– А быстро они опомнились, – пропыхтел Бальт и прибавил ходу.
– Да, страх у них скоро проходит, – проворчал Конан.
Некоторое время они молчали и продолжали углубляться все дальше и дальше от цивилизованного мира. Но Бальт знал, что Конан всегда все делает правильно. Наконец киммериец сказал:
– Когда будем уже далеко от деревни, сделаем большую петлю к реке. На много миль от Гвавели нет других поселений. А вокруг деревни собрались все пикты. Мы обойдем их. До света они не нападут на след, а уж потом мы оставим тропу и свернем в чащу.
Они продолжали бег. Крики позади затихли. Свистящее дыхание вырвалось сквозь стиснутые зубы Бальта. Закололо в боку, бежать было все труднее. Он то и дело влетал в кусты по краям тропы. Внезапно Конан остановился, обернулся и стал вглядываться в темноту дороги.
Гдето вверху над ветвями неторопливо всходила бледная луна.
– Сворачиваем? – прохрипел Бальт.
– Дайка мне топор, – прошептал Конан. – Сзади ктото есть.
– Тогда лучше уйдем с тропы! – крикнул Бальт.
Конан помотал головой и толкнул спутника в кусты. Луна поднялась выше и осветила дорогу слабым светом.
– Мы же не можем драться с целым племенем! – шепнул Бальт.
– Человек не смог бы нас так быстро выследить и догнать! – проворчал Конан. – Тссс!
Наступила тишина. Внезапно на тропе появился зверь. Бальт содрогнулся при мысли о том, что это может быть саблезубый. Но это был всего лишь леопард. Он зевнул, открывая клыки, и глянул на тропу, после чего не спеша двинулся вперед. Дрожь пробежала по спине аквилонца: леопард, несомненно, выслеживал их.
И выследил. Зверь поднял голову и глаза его вспыхнули, как два огненных шара. Раздалось глухое рычание, и Конан метнул топор.
Всю свою силу вложил киммериец в этот удар. Серебром сверкнуло лезвие в лунном свете – и леопард забился на земле. Топор торчал у него посередине лба.
Конан выскочил из кустов, схватил оружие, леопарда же зашвырнул кудато между деревьев.
– Теперь бежим, и быстро! – сказал он и свернул в чащу в южном направлении. – За этой кошечкой подойдут воины. Зогар отправил его за нами, как только опомнился Пикты идут следом, но они еще далеко. Он бегал вокруг деревни, пока не взял след, а потом полетел как молния. Так что они знают, в какую сторону идти. Он подавал им знак рычанием. Ха, больше не подаст, но они увидят кровь на тропе, найдут и падаль в кустах. Могут и наши следы увидеть, так что иди осторожно.
Он без всяких усилий прошел через колючий кустарник и двинулся дальше, не касаясь стволов деревьев и ступая на такие места, где не видно следов. Бальт неуклюже повторял его действия – тяжелая это для него была работа.
Они прошли еще с милю, и Бальт спросил:
– Неужели Зогар Заг ловит леопардов и превращает их в гончих псов?
– Нет, этого леопарда он вызвал из леса.
– Если он может приказывать зверям, так почему же не пошлет их всех в погоню за нами?
Конан некоторое время молчал, потом отозвался сдержанно:
– Он не может приказать любому зверю. Он властен только над теми, кто помнит Иргала Зага.
– Иргал Заг? – с волнением повторил Бальт древнее имя. Он слышал его раза три или четыре в жизни.
– Некогда ему поклонялись все живые существа. Это было давно, когда люди и звери говорили на одном языке. Но люди все забыли, да и звери тоже. Помнят лишь немногие. Люди, помнящие Иргала Зага и звери, что его помнят, считаются братьями и понимают друг друга.
Бальт ничего не сказал: перед его глазами встали ворота, через которые приходили чудовища из дебрей.
