быть нужно от меня, но послушно застыла и развернулась к ней лицом. Она как-то неуверенно и робко улыбалась, словно стеснялась того, что хотела сказать, — ни разу я не видела у неё такой улыбки.
— Я хотела кое-что тебе отдать, — произнесла она тихо и слегка порозовела. Протянула зажатую в кулак руку, раскрыла ладонь…
На ладони лежало кольцо. Очень простое и тонкое, но красивое в этой простоте, выполненное из серебра в виде переплетённых листочков.
— Что это? — удивлённо спросила я, не спеша брать подношение. Данита мгновение помялась, а потом ответила совсем неожиданное:
— Кольцо моей двоюродной бабушки. — И, видя, что я не осознала, о ком речь, пояснила: — Мамы дяди Велдона.
— М-м? — буркнула я, и Данита хихикнула. Видимо, лицо у меня было очень уж впечатляюще шокированным.
— Он хотел оставить его своей дочери. А потом… ну, ты понимаешь. И отдал мне, сказав, что, раз у него не будет детей, пусть оно достанется его племяннице. А я дарю его тебе. Мне кажется, так будет справедливо.
Я молчала, чувствуя себя так, будто Данита не кольцо мне сейчас подарила, а ударила чем-то тяжёлым по голове.
— Откуда ты… — Голос сорвался, но я всё же продолжила: — Откуда ты знаешь? Дамир?..
— Нет, конечно, — она мотнула головой и снова хихикнула. — Шани, ну я же не совсем дура, да? Дядя тебя учил. С чего вдруг? И инициация твоя произошла сразу после возникновения «огненного цветка». Я просто сложила «два» и «два».
Да… не дура.
Я осторожно взяла кольцо у Даниты и спросила, погладив тёплый металл кончиками пальцев:
— А почему ты думаешь, что мы с ним ещё увидимся?
— Ой, ну я же знаю тебя! — Она закатила глаза и, в третий раз хихикнув, махнула рукой. — Ладно, я побежала. Удачи, Шани!
Я проводила взглядом её тонкую и быструю фигуру в тёмно-синем платье, хмыкнула и сжала ладонь в кулак.
Она меня знает, надо же.
И настроение вдруг стало прекрасным.
Эпилог
Мы с Хель сидели на широком подоконнике и смотрели на карусель из жёлтых, красных и оранжевых листьев, начавшуюся за окном минутой ранее. Первый листопад в этом году. Кажется, ещё вчера было лето, но ночью ударили заморозки, и многие деревья сменили наряд с летнего на осенний, а потом стали и сбрасывать одежду.
Я улыбалась и болтала ногами, делая глоток за глотком из большой и глубокой глиняной кружки, когда в дверь неожиданно постучали.
— Войдите! — крикнула, принимая более приличную позу. Хель моему примеру не последовала — как сидела, привалившись спиной к моему бедру и выставив на всеобщее обозрение пушистое пузо, так и продолжила сидеть, блаженно жмурясь и оглушительно мурча в своё удовольствие.
В комнату вошёл Оливер. Улыбнулся, окинул взглядом комнату, остановившись на раскрытом чемодане, лежавшем на постели, и понимающе протянул:
— Уже собираешь вещи?
— Да, — я кивнула и от вспышки мгновенной радости вновь заболтала ногами. Плевать, при Оливере можно всё. — Завтра утром уезжаю, Эмирин подписала приказ о прохождении постдипломной практики в Гротхэме.
— Поздравляю, — он хмыкнул, подошёл ближе, забрал из моих рук кружку и, проигнорировав возмущённое «эй!», сделал большой глоток.
— Ну ты нахал! — Я отняла свой чай, возмущённо запыхтев, но Оливер, как обычно, проигнорировал моё праведное возмущение. Подмигнул и поинтересовался:
— А Коул как это воспринял?
Я вздохнула и слегка поморщилась.
За пять лет, прошедшие с момента нашего отъезда в Арронтар, изменилось многое, в том числе мои отношения с этим эльфом, но одно было неизменным — Коул не оставлял попыток перевести их из дружеской плоскости в любовную. Да, эти попытки были не такими уж навязчивыми, как когда-то, да и латкарто я его не являлась, так что относилась ко всему со стоическим юмором. Кроме того, периодически Коула отпускало, и он переключался на других девушек, однако потом, расставаясь с очередной пассией, возобновлял попытки ухаживаний.
Мы были вместе все пять лет — как друзья, конечно. Сначала в Арронтаре, затем, после окончания первого курса, вновь в Лианорской академии магии, куда я была дико рада вернуться: безумно скучала по Дамиру, Дин и даже Даните. С принцессой мы, кстати, начали очень хорошо общаться после возвращения, и теперь я считала её своим другом.
Оливер тоже перебрался из Арронтара в Лианор, несмотря на то, что весной в мой первый год обучения почувствовал свою перерождённую пару. Эмирин тогда сказала, что душа моей мамы, наконец покинув этот мир, запустила новую цепочку перерождений и благодаря этому Оливер вновь сможет обрести возлюбленную. Когда она вырастет, конечно. Ну а пока он преподаёт в столичной академии боевую магию и ждёт.
Эти пять лет я общалась с Оливером не меньше, чем с Дамиром и Дин, — но отдельно от них. В нашу общую компанию он так и не влился по-настоящему. Наверное, потому что вызывал у всех, кроме меня, ощущение какой-то неловкости и вины. Мне же всегда было с ним легко, гораздо легче, чем с Коулом.
Конечно, эльф был недоволен, узнав о моих намерениях уехать в Гротхэм. В конце пятого года обучения я получила направление на постдипломную практику в Арронтар, как и Коул, но неделю назад, после долгих лет поисков, ребята Стального Когтя наконец нашли моего Норда — и где, в Гротхэме! — поэтому я попросила Эмирин переделать направление. Да, сразу после начала учебного года, ну и что? Я не могу ждать ещё, я и так долго его искала!
Ректор отказывалась рассказывать, куда уехал Норд, потому что пообещала не делать этого. Чтобы обратиться за помощью к дяде Когтю, я два года по выходным работала в аптекарской столичной лавке и копила деньги. Можно было бы попросить отца выделить мне средства, но я не желала так поступать. Мне хотелось сделать всё самой. Самой накопить денег, самой уговорить Стального Когтя помочь, самой найти Норда и приехать к нему.
Так будет честно.
Как сказал мне Дамир, проклятье слетело с правящего рода через сутки после того, как мой император покинул столицу, и это было единственным, что меня тогда утешало. Кстати, все эти годы и Дамир, и Данита периодически общались с Нордом на нейтральной территории, но, где он живёт и чем занимается, ни принц, ни принцесса не знали.
— Коул не в восторге, — ответила я Оливеру и улыбнулась, увидев его скептическую усмешку. Конечно он понимал, что «не в восторге» — это мягко сказано. — Рвётся сам в Гротхэм, но Эмирин отказалась его отпускать.
— Это правильно. А то останутся от него только кончики острых ушек.
