И я это сделаю.
Вы можете проводить народные праздники, и славить на них старых русских Богов. Я не буду мешать вам, а только помогу, и буду настаивать, чтобы народ у вас присутствовал. Я помогу вам с постройкой и оборудованием капища и сам буду тесать чуры богов.
Я буду служить России и русскому народу до последней капли крови не словами, а делами, ради этого я готов стать из Ольха Руянского малозаметным отцом Владимиром, ибо народ и Родина для меня важнее.
И вы должны сделать такой же выбор. А если нет – убирайтесь из моего дома, и к храму не подходите.
-12-
В сторожке отца Владимира долго горел свет.
Калинино уже погрузилось в сон, только в котельной элеватора не в склад не в лад пели песню пьяные Витька и Семен Андреевич.
Кандидат в суп для усатого шофера Толи Буденного – карликовый петух Пятак докукарекивал песни, не понимая, что этим еще больше укорачивал свои последние часы.
У молодых Коли и Наташеньки плакал ребенок. Коля только что пришел с дежурства и ему приходилось мучительно завертываться в подушки, чтобы хоть немного выспаться перед завтрашними сутками.
- Баю, баюшки, баю,
Не ложися на краю…- шепотом пела похудевшая Наташенька, качая зыбку. – Спи, Ириночка, усни, очи ясные сомкни… А то папа наш устал, папа нынче рано встал…
Коммерческий директор элеватора Олег Митяев сидел в туалете на сиденье, обшитом кошачьим мехом, и, вынув из тайника за бачком пакет с «откатными» долларами, еще и еще пересчитывал их, томно закатив глаза.
Профорг Николай Александрович не мог заснуть – болело сердце, он сидел у окна за старой зеленой лампой, гладил портрет жены, и, кашляя, плакал.
Наркоман Ромка валялся в гараже на фуфаечной подстилке и с ужасом смотрел на кровавую лужу, расползающуюся у штанов.
Шестиклассница Олечка улыбалась во сне – ей снился молодой красавец физрук Женя Манишкин.
Снабженец Юля ожесточенно любилась с соседом Егором, только что вернувшемся из мест лишения свободы, закусив губу и дырявя ногтями наволочку, даря жизнь младенцу, которого потом назовут Митя.
Сердце красавца Жени Манишкина переставало биться, потому что он скорчился в своей каптерке и захлебнулся едкой самогонной рвотой.
На скамейке у фонаря сидели, тесно прижавшись друг к другу счетовод Танюша и студент-пятикурсник агрофака Дима.
- Танечка, милая моя Танюшка…Ты…ты – такая красивая…
- Дима, родной мой…я так тебя люблю…
- Таня…выходи за меня замуж. Я уже договорился с родителями, они нам комнату отгородят занавеской, там – нормально. А, Танюшечка? И ребеночка родим? А, Танечка?
- Дима…Димочка…Мой хороший… Я только знаешь чего боюсь?
- Что, моя лапочка?
- Я боюсь, что начнется война. Что тогда будет с нашим ребеночком?
Природа рождала весну.
