class="p1">Лю Лэй сжимает кулаки. К горлу подкатывает горький ком. Он действительно думал, что будет как в фильмах. Хо Чжэнь заходит к Фэй Чжао, а Лю Лэй уводит сестру, чтобы не смотреть опять на медицинские манипуляции и пустые глаза.
Что ж, они будут ждать. Сколько бы ни пришлось.
На третий день Фэй Чжао начинает фокусировать взгляд, чуть более осмысленный и ясный. Наблюдает за тем, что делает медперсонал, смотрит на Лю Лэя с сестрой сквозь стекло. Лю Лянь машет ему рукой, но Фэй Чжао лишь едва заметно морщится и несколько раз непонимающе моргает. Лю Лянь опускает руку и едва не плачет, закусывая губу. Фэй Чжао их не узнает. Как будто они чужие.
Проходит еще день таких безрезультатных гляделок. Лю Лэю начинает казаться, что, несмотря на слова Хо Чжэнь, у Фэй Чжао в голове что-то совсем нарушилось. Охватывает холодным ужасом: а вдруг он никогда больше их не вспомнит? Ладно бы забыл, что случилось, ладно бы даже всю помолвку Лю Лянь, но… Он ведь обязательно вспомнит? Обязательно их узнает, надо только еще чуть-чуть времени?
Лю Лянь не приходит на пятый день. Нервы не выдерживают. Она только сидит и снова непрерывно плачет в своей комнате, и Лю Лэю приходится чуть ли не с матом притаскивать к ней Бао Фэна. Сам он едет в больницу. Надежда – все, на чем он держится.
С Фэй Чжао в палате Хо Чжэнь, и она что-то говорит ему. Лю Лэй не слышит, разумеется, – только видит, как двигаются губы. Фэй Чжао, поймав случайно взгляд сквозь стекло, снова морщится, но потом вдруг глаза его широко распахиваются. Он едва-едва заметно улыбается – улыбается! – и делает какое-то движение, будто пытаясь приподняться. Но получается только слабо дернуть руками.
Хо Чжэнь довольно агрессивно нажимает ему на плечо и опять что-то говорит. Потом оборачивается, вздыхает, посмотрев на Лю Лэя, и поворачивает какие-то рычаги под кроватью, чтобы верхняя ее часть приподнялась и Фэй Чжао оказался в полусидячем положении. Лю Лэй смеется, чувствуя, как жжет глаза, чуть ли не прилипает к стеклу, отделяющему его от брата, пока Хо Чжэнь не выходит в коридор и не прогоняет прочь.
– Эмоциями мне его не перенасытьте, – предупреждает она. – Ему сейчас нервничать запрещено.
– Но он же узнал меня? Правда? – с надеждой спрашивает Лю Лэй.
– Узнал, узнал, – хмыкает Хо Чжэнь. – Он вообще довольно быстро восстанавливается. Поразительно хорошая динамика.
Слабая-слабая улыбка брата и его широко распахнутые блестящие глаза еще долго стоят перед внутренним взором Лю Лэя. Лю Лянь, когда он звонит ей, плачет в трубку. Теперь – слышит Лю Лэй – от счастья. Кто бы мог подумать, что однажды они будут радоваться таким вещам.
На седьмой день Фэй Чжао переводят в обычную палату и убирают трубку, через которую он питался. Сейчас он подолгу спит и с трудом двигается: сесть самостоятельно для него пока невозможное достижение, получается только едва-едва поднять руку. Лю Лянь обеспокоенно спрашивает у Хо Чжэнь по поводу еды – и получает ответ, что пока трижды в день медсестры будут кормить и поить его полужидким с ложечки.
Лю Лянь позволяют делать это самой, когда представится возможность, и кажется, что большего счастья в жизни она испытать не может. Но вот на предложение помогать и в других аспектах ухода получает огромные-огромные испуганные глаза Фэй Чжао и насмешливо брошенное Хо Чжэнь: «Вы всерьез думаете, что этот неугомонный нормально будет воспринимать, если вы ему, скажем, судно подносить будете? Он персоналу-то позволяет лишь потому, что по-другому сейчас невозможно. Я же вижу».
Фэй Чжао смотрит на нее немного возмущенно, но с благодарностью. Лю Лянь понимающе кивает, соглашаясь.
Папа возвращается с курсов к пяти вечера. Первое, что он делает, – бросается в больницу и, влетев в палату в накинутом на плечи халате, тут же бережно обнимает Фэй Чжао, почти с головой пряча в собственных руках и не скрывая слезы. Брат на объятие ответить пока не может, но смотрит на папу с улыбкой и дрожащим влажным блеском в глазах, когда тот отстраняется.
– Прости, что не смог навестить раньше, а-Чжао, – говорит папа, проводя ладонями по его плечам, чуть ероша спутанные волосы. – Я молился всем богам, чтобы ты был в порядке.
– Пап, – осторожно подает голос Лю Лэй, – мама не приедет? Она говорила, что дождется твоего возвращения и только потом…
Неловкое напряженное молчание и поджатые губы говорят громче слов.
Фэй Чжао выглядит расстроенным. Разумеется, старается не показать этого, но сейчас скрывать эмоции плохо выходит.
Мать отказывается приезжать и после, и Лю Лэй уже по-настоящему злится на нее. Да, Фэй Чжао пока не совсем в порядке. Да, он еще восстанавливается. Но она могла бы хоть раз навестить! Неужели после всех звонков в полицию и гневных слов, всех часов, проведенных в напряженном ожидании, ей плевать? Лю Лэй, махнув рукой, перестает с матерью разговаривать. Достаточно того, что приходят он сам, сестра и папа.
Остальных желающих устроить паломничество в палату они не пускают – кроме разве что Хо Нуаня. Фэй Чжао еще не в том состоянии, чтобы принимать «гостей». Хоть и оживает с каждым днем все больше и больше. Синяки сходят с бледного лица, к щекам немного возвращается здоровый цвет, но в больничной рубашке, похудевший за время комы, он все равно кажется слишком хрупким.
По сути, он таким сейчас и является. Хрустальной вазой, которую страшно тронуть лишний раз. Лю Лэй даже почти перестает курить, чтобы не беспокоить его запахом сигаретного дыма.
Теперь они могут быть рядом, сидеть, говорить, держать за руку. У папы, понятное дело, работа, он, как и прежде, приезжает на час, но Лю Лэй и Лю Лянь, пока их не выпроваживают в девять, почти все свободное время после пар проводят в палате. А в выходные вообще обитают там с утра и до вечера. Кроме моментов, когда медсестры приходят, чтобы провести манипуляции. Это слово все еще пугает и внушает отчетливую мысль, что присутствовать при них нечего.
Фэй Чжао пока не может не только нормально двигаться – хотя ему делают массаж, и вроде как это должно помочь мышцам, по словам Хо Чжэнь, – но и разговаривать. Вместо слов получается нечленораздельный набор звуков, и он почему-то стесняется. Они общаются с ним так, чтобы в ответ на их фразы получалось отвечать только «да» или «нет» и иногда двигать губами на каких-то простых словах.
Хо Чжэнь заверяет, что чем больше Фэй Чжао будет слышать чужую речь, тем
