В самом же зале, где встречались вампирши, было темно: окна в нем были зашторены с прошлого раза. Первым туда вошел Вацлав. За ним — Ирвинг с Джаспером, потом я, Шон и Уильям. Мне уже доводилось переступать порог зала, в тот раз, дождавшись, когда вампирши скроются, я метнулась к столу и забрала серебряный пазл–кулон, оставленный для Кобры. На обратном пути чуть не столкнулась с ней, спешащей обратно в зал. Тогда у меня было всего несколько секунд. Сейчас я могла разглядеть интерьер подробней, хотя во мраке это было непросто, а напольные лампы, стоящие по углам, мы включать не стали, чтобы не выдать себя. Вот длинный стол, на котором остались бокалы, еще хранившие запах шампанского, выпитого вампиршами за встречу. Вот стул–трон во главе стола, который тогда заняла Рэйчел. Вот громоздкий деревянный сервант — его содержимым в прошлый раз любовалась Фабиола. Сейчас, когда бокалы с шампанским были вынуты, за стеклом остались стоять только кувшин восточного вида, какие показывают в фильмах про джиннов, и несколько кубков. Странно, что серебро еще не растащили, ведь замок даже не охраняется. Видимо, репутация Жана, которого местные жители считали чуть ли не дьяволом, даже после смерти хозяина надежно защищает замок от воров.
Потолок был высоким, и, подняв голову, я увидела стеклянную люстру. Внезапно на ней зажглись два желтых огонька. Сова, потревоженная появлением людей, недовольно ухнула и, сорвавшись с места, пролетела над моей головой, чуть не задев крылом, а затем скрылась в коридоре. Наверное, отправилась на ночную охоту. Вот и умница, лучше держаться отсюда подальше. Возможно, совсем скоро здесь будет очень жарко. Во всяком случае, Вацлав и его команда вооружились до зубов и были готовы при малейшей опасности открыть стрельбу. Я искренне надеялась, что все обойдется без крови и с голов невинных вампирш, а уж тем более с голов Гончих, не упадет ни волоса. Преступница выдаст себя, в тот же миг в зал ворвутся Гончие, арестуют ее, а все остальные вампирши вздохнут спокойно и разлетятся по домам.
Маленький азиат прикреплял под столешницу миниатюрные микрофоны: запись разговора между вампиршами должна была стать дополнительной уликой, которые по окончании операции Гончие обязаны предоставить старейшинам вместе с отчетом о проделанной работе. Вацлав очень рассчитывал на помощь Фабиолы. Именно испанка должна спровоцировать убийцу выдать себя и добиться от нее признания. Ради этого и был затеян весь план Гончих. Только признание убийцы при многих свидетелях могло оправдать «самодеятельность» Гончих перед старейшинами.
Когда микрофоны были установлены, Вацлав скомандовал:
— По местам и ждать!
Мы прошли в соседнюю комнату. К счастью, здесь было полно старой мебели — диваны, книжный шкаф, кресла, тумбочка, напольная лампа с большим абажуром. У стены стоял старый рояль. Все это, в сочетании с непроглядным мраком, создавало идеальные условия для засады. Ирвинг выкрутил лампочки в люстре и в лампе, так что темнота нам была обеспечена. С Вацлавом мы договорились так: до начала встречи я нахожусь в комнате рядом с Гончими. А когда вампирши соберутся, я, как и в прошлый раз, займу место наблюдателя за портьерой. Я бы и сразу там спряталась, да Вацлав категорически отмел эту идею, заявив, что направляющиеся в зал вампирши меня легко обнаружат. Хотя я и так сделала все возможное, чтобы стать невидимкой. На мне были сапоги на плоской подошве, узкие черные джинсы, свитер под горло и облегающая черная куртка. Фабиола одолжила мне пару своих перчаток. И, по ее примеру, я заплела волосы в две тугие косы и надела вязаную шапочку. Теперь я полностью сливалась с темнотой, и стук каблуков не выдал бы моего присутствия здесь.
Стянув с дивана пыльный плед, Вацлав кинул его на пол у кресла и поманил меня к себе. Мы сели на плед, прислонившись спиной к стене, плечом — друг к другу. Я чувствовала, как напряжен Вацлав, несмотря на то что до начала встречи оставалось еще два часа. Остальные Гончие заняли места по углам, целиком слившись с обстановкой. Если бы я не знала наверняка, что справа от нас у дивана застыл Ирвинг, а слева, под роялем, затаился Шон, я бы никогда не поняла, что в комнате есть кто–то живой.
Потянулись минуты ожидания. Я жалела, что еще не успела овладеть телепатией, чтобы общаться с Вацлавом мысленно. Сколько всего можно было бы рассказать друг другу за эти два часа! Отвлечься болтовней, лишь бы не думать о том, что совсем скоро покой брошенного замка могут нарушить выстрелы и шальная пуля может настигнуть одного из нас. Даже если убийца будет одна и не приведет с собой команду головорезов, чего не исключал Вацлав, в любом случае у нее будет оружие. И, поняв, что ее приперли к стенке, она от отчаяния может натворить глупостей.
Стянув перчатку, я накрыла ладонью руку Вацлава, собираясь сплести наши пальцы вместе, но обожглась о холод металла. В руке, лежавшей на колене, он держал пистолет. Я неловко убрала руку, понимая, что Гончий сосредоточен на деле и ему сейчас не до нежностей. В следующую секунду Вацлав быстрым движением переложил пистолет в другую руку, а освободившейся обнял меня и прижался губами к локону на моем виске. У меня перехватило дыхание от его невысказанных слов. Слова были излишни. Я чувствовала, что его сердце бьется одновременно с моим. Ощущала тепло его объятий. Впитывала трепет его губ. Разделяла его тревогу и его надежду. Что это, если не любовь? В тот миг я вдруг отчетливо поняла: если нам суждено пережить эту ночь, мы будем вместе. На века.
Нас обступала темнота, мы были одни на целую вселенную вокруг, и ничто на свете не имело значения, кроме прерывистого дыхания Вацлава на моей коже и его руки на моем плече. Я могла бы просидеть так сотню лет. И каждое мгновение из них было бы наполнено острым, бьющим через край, ослепительным счастьем.
Но у нас были только два часа, которые пронеслись одной секундой. А потом Вацлав насторожился, его рука до боли стиснула мое плечо, и он отодвинулся. Мой слух, обострившийся до максимально возможной отметки, различил голоса в парке. Это были Оливия и Эрика. А Вацлав, должно быть, заметил первых гостий еще раньше — когда у ворот замка остановились машины.
Началось. Я так мечтала, чтобы Вацлав на долю секунды поцеловал меня, вселил в меня уверенность, придал мне сил. Но моему мужчине уже было не до романтики. Он приготовился к схватке. Он желал вычислить преступника и остановить его прежде, чем тот навредит другим. Я осторожно, стараясь ничем не выдать своего присутствия, откинулась к стене и сомкнула веки, слушая приближение вампирш.
Быстрые шаги и дробный стук каблуков по каменной лестнице. Скрип парадной двери, которую не открывали с прошлой ночной встречи. Тихий стон половиц. Глухой удар о мебель, болезненный всхлип и звякнувшее стекло — Эрика в темноте налетела на острый угол и потеряла очки. Едва уловимый шелест — это сквозняк–озорник подхватил концы легкого шелкового шарфа, и они хлестнули по воздуху. Шепот, взволнованное дыхание, усиливающийся с каждым мгновением цветочный с ноткой пряностей аромат и резкая отдушка с морским запахом. Оливия пользуется духами Miracle от Ланком, а Эрика — каким–то дешевым дезодорантом.
