— Правильно делал. Ты представить себе не можешь, какая я курица! И память у меня куриная… вспомнила, откуда знаю Копинского! Он собирает информацию для Жоржа. Помнишь, вырезки из газет, по которым вы нашли меня? Перстень, который подарил мне Ханни, помнишь?
— Не знаю, кто тебе его подарил. Ты не рассказывала.
— Копинский делал для Жоржа подборки материалов. Жоржу бы терпения не хватило. Вот, где я прижму их обоих! Обещаю, тебе… клянусь, что алмазы в Оклахоме быстро закончатся, а ты пообещай, что не совершишь глупость.
— Ты сделала все, чтобы меня отговорить, — успокоил Оскар графиню. — Никто бы лучше тебя не сделал.
— Значит, не все. Что я еще не сделала, Оскар?
— Мобильник опять трезвонит… Не слышишь? Отключи его! Сделай так, чтобы он больше сюда не звонил.
— Кто тебя домогается?
— Понятия не имею. И знать не хочу.
— А спросить?..
— Не умею общаться с дебилами.
— Жди… — попросила Мира и спустилась на улицу. — Личный секретарь господина Шутова слушает, — ответила она. — Можете оставить информацию… Как поживает? Прекрасно поживает, — Мира прикрыла дверь башни, чтобы не раздражать Оскара, — и вам желает того же… Планы? Планы у нас обширные и деньжата имеются. Чем господин Шутов может быть вам полезен? Что просил передать? Вам не с кем поболтать? Поговорите со мной…
— Ты жена его что ли? — спросил незнакомый голос. Мире показалось, что звонящий прилично пьян.
Натан Валерьянович общался с Карасем в машине, Оскар продолжал приходить в себя. Мира чувствовала благодарность к анонимному алкоголику, который дал ей возможность заморозить процесс. Графиня за нервный день растратила дар убеждения и чувствовала бессилие даже в разговоре с пьяницей.
— Нет, не жена. А твое какое собачье дело, милый человек?
— И женится не хочет?
— Представляешь! Никто не хочет жениться на мне несчастной!..
— Некрасивая что ли?
— Почему сразу некрасивая? Не видел, а говоришь. Еще не знакомился, уже поссориться хочешь.
— А чего… Можно и познакомиться. Ты, тетка, запиши адресок, — посоветовал неизвестный, — возьми деньжат и приезжай в гости.
— А деньжата зачем? Нищий что ли?
— Ну… Как догадалась? Умная?
— Да нет, зачем? Нормальная дура. Возьму деньжат и приеду.
— Давай, приезжай. Выручать меня надо, тетка, слышишь? Проштрафился я маленько, в долгах я…
— Что ж ты, драгоценный мой, сделал такого хорошего, чтобы тетка тебя выручала?
— Ну, я ж не за так… Я же камешек твой верну.
— Чего?
— Камешек, говорю, с фотки… Ты потеряла что ли? Ты потеряла — я нашел! А мне чего? Раз людям надо — значит надо. Ванька ж слово держит. Ты адресок-то черкни, а то ж не знаешь, как меня разыскать. Никто не знает, где я тепериче обретаюсь, а буржуи проклятые разнюхали и ездят, и ездят… Я говорю, зачем вы ездите сюда? Отъе…тесь вы от меня на…уй! А они говорят: держись, Иван! Ты для нас… это самое… я забыл. Словом таким меня назвали, вроде бы как особенный я получаюсь. Ты давай приезжай, не тяни…
— Ванька! — встрепенулась Мира. — Ты случайно не Гусь?
— Я то Гусь, а ты, что за птица?
— Ты, голубчик, обещал позвонить, когда достанешь кристалл…
— Ну, так Ванька Гусь слово держит. Так что? Приедешь знакомиться? Приезжай, тетка. Я мужик холостой.
— Ванька! Гусь! Повтори еще раз: к тебе попал красный камень?
— Ну… вроде он. То есть, похож… на того, что на снимке. Я же говорю… Тупая что ли?
— Я могу приехать за ним сама? — уточнила Мира.
— А то! Нужен — едь. Чего испугалась?
— Разве Оскар не предупредил, чтобы ты не давал камня в руки кому попало?
— А кто это?
— Мужик, — насторожилась Мира, — ты кому звонишь?
— Тебе. Какой номер дали — туда звоню!
— Погоди! Не вешай трубку! Ванечка, только не вешай трубку!
Графиня распахнула дверь.
— Оскар!!! — закричала она и взбежала наверх.
В башне не было ни души, только кабель от маяка тянулся к трансформатору, и серебряная миска, украшенная камнями, светилась тусклым туманом. Светилась, пока не погасла.
Двенадцатая сказка. ЛЕТАЮЩИЙ ГОРОД
Театр стоял на краю Вселенной, похожий на глыбу льда. Айсберг, рухнувший на Землю из космоса, освещал прожекторами черное небо. И ничего вокруг, только камни, холод, машины, бесшумно скользящие по ледяному полю. Машины высаживали пассажиров у края ковровой дорожки и уплывали в непроглядную ночь. Мира съежилась под светом прожекторов. Мимо нее семенили дамы, обернутые в меха. Их сопровождали кавалеры. Никто не приветствовал посетителей театра, никто не махал цветами, не протягивал бумажки для автографов. Дамы закрывали лица воротниками, кавалеры прятали носы в шарфы. Вокруг не было ничего, кроме символического ограждения от непроглядной темноты вечной ночи. Графине показалось, что там, за стеною прожекторов, притаилась смерть — бездонная пропасть, разинувшая пасть. «Подойди, — сказала пропасть графине, — не бойся. Посмотри на меня. Страшно, когда видишь дно, когда не видно дна — тогда и смерти не видно. Иди ко мне, и ты узнаешь, что смерти нет». Мира шагнула за ограждение и пестрый мир шагающих дам стал похож на кино, из которого вырезаны эпизоды с ее участием. Шикарные женщины, исполненные нелепого достоинства, маршировали в потоке света, смешные мужчины семенили за ними, никто не повернул головы в направлении зрителя. Все были уверенны в том, что жизнь — есть вечное шагание по ковровым дорожкам, и там, где нет дорожек — нет ничего.
Театр ледяною глыбой повис над обрывом. Ни дна, ни берега у горизонта. Только гирлянда сталактитов, устремившихся в бездну, как гигантские сваи. Здесь не было ничего, кроме адского холода. Тусклая звезда не освещала неба. Порывы ветра сносили человека с ног. Графиня приблизилась к краю. «Сожрать меня хочешь? — спросила графиня. — Исполни мое желание и, черт с тобой, жри», — слова посыпались вниз блестящими крошками льда. «Думаешь, мне слабо? Думаешь, испугаюсь? Я прыгну, — пообещала графиня. — Исполни мое желание — и увидишь…» Холод не давал поднять веки. Ветер дышал в лицо смертью. Графиня сделала шаг, и острые носки ее сапог застыли над пустотой, а по экрану продолжали маршировать персонажи в мехах, машины продолжали подвозить гостей.
— Отсюда не видно дна, — сказал Жорж, графиня вздрогнула и отступила на шаг. — Здесь не бывает светлого времени суток, поэтому ничего рассмотреть невозможно. Пойдем, сегодня я познакомлю тебя с полезным человеком. Не исключено, что он сможет помочь.
