в руках. Лучшая месть — подготовленная. Нет смысла бросаться на него с кулаками. Так я не смогу его одолеть.
Коридор окутывает полумраком и тело непроизвольно сжимается. Ноги деревенеют. Обхватываю предплечья руками.
Это не темница — без устали твержу себе.
— Княжна, мы можем поговорить?
Дёргаюсь от одного его голоса. Тягучего, словно мёд.
— Я не княжна. — шепчу, двигаясь мимо Распутина. Мален преграждает мне путь, уперевшись рукой в дверной косяк. Кухня близко. Чувствую запах хлеба. Свежего. Живот сводит от голода. Я готова сломать ему обе руки, отделяющие меня от долгожданного обеда, но не двигаюсь. Нельзя расходовать силы понапрасну, когда их и так почти не осталось.
— Госпожа Романова…
Поднимаю подбородок, чтобы видеть его бесстыжие серые глаза. Холодные, как лёд, и теплеющие всякий раз, когда я смотрю в чужое лицо родного человека. Заключение не смогло отнять его красоту. Лишь немного потрепать. Небольшая горбинка на носу и светлая кожа с узором вен. Его могли бы с легкостью принять за аристократа, если бы не полное отсутствие манер и говор деревенщины. И поступки морального урода. Правда, дворянство с лихвой способно перещеголять его.
— Ты сделал все, чтобы лишить меня этого статуса. Поговорить? Нам не о чем беседовать, господин Распутин.
Его плечи опускаются под грузом вины.
Страдай. Мучайся. Сгнивай заживо и сгори дотла в своём миловидном теле.
— Помните ту поляну, заросшую черникой?
Помню.
Каждое мгновение того дня. Каким теплым был июльский ветер, пробиравшийся в косы, заплетенные алыми лентами. Лучи полуденного солнца, скользящие по щекам, пробившись сквозь изумрудные кроны деревьев. Как мы дурачились, валяясь в сочной густой траве и тепло его губ, подаривших мне первый поцелуй.
Я помню всё, о чем так мечтаю забыть.
— Припоминаю лишь как изо дня в день ко мне прикасались чужие руки, пока вы мирно спали.
Лицо Распутина бледнеет, и он отшатывается. Криво улыбаюсь, стараясь сохранить спокойствие.
Мне не больно. Уже нет.
На кухню мы проходим молча. Маленькая комнатушка встречает нас теплым воздухом и потрескивающими дровами в печи. На полу красивая черноволосая девушка чистит грибы. В тусклом свете масляных ламп на ее шее мерцает несколько толстых золотых цепей, одна из которых увенчана массивной фигуркой Смерти. Черная служебная одежда и бронзовая кожа в сочетании выглядят жутко и привлекательно одновременно. Она поднимает голову и, кисло улыбнувшись, продолжает работу.
— Идэр, я тут привел княжну…
Идэр игнорирует его слова и продолжает молча заниматься своим делом. Прохожу мимо облезлой печи и усаживаюсь на стул. Распутин уходит, напоследок споткнувшись о порог.
— Он придурок. — мурлычет она, не отвлекаясь.
Они знакомы?
— Это точно.
Идэр откладывает нож и вытирает руки о полотенце. Кольца цепляются за ткань. Обсидиановые глаза прожигают во мне дыру.
— Наконец-то у меня появился достойный собеседник среди этих олухов.
Мы провели вместе несколько часов, пока солнце на востоке не окрасило небо в рыжий. Звёзды гасли за замызганным окном, но спать никто не шёл. Идэр. Она родом с Востока, из Такия. Выросла при Спасе на Крови, на северо-востоке, вблизи Змеиных Хребтов. Она высокомерна и ее дружелюбность сквозит фальшью. Наверное, темницы окончательно убили во мне всякое доверие. Идэр призналась, что состоит в длительных отношениях с Амуром, что не могло оставить меня равнодушной. Это имя было уже не понаслышке знакомо. Оно слышалось из каждой камеры, становясь байкой, что заключенные пересказывали друг другу изо дня в день. Каждый раз истории обрастали новыми деталями, начиная от того, что он не был убийцей вовсе и заканчивая его божественным происхождением и родством с Гневом, которому поклонялись военные и преступники. Я не представляла, как мог выглядеть самый искомый убийца, расправившийся с царевичем. Он, должно быть, стар и огромен, или же действительно посланник преисподней.
Но я сразу поняла, когда на кухне появился он.
Он совсем не такой, каким его рисовали россказни. Высокий и крепкий, но при том аристократично стройный. Тело охотника, принца, но не солдата с фронта. Шрамы, ставшие его отличительной чертой среди таких же моральных уродов, действительно отвратительны. Амур обходит стол и усаживается на плохо обструганную скамейку, закидывая ноги в ботинках рядом с собой, занимая все свободное место. Этот человек не нуждается в представлении.
— Елена, наслышан о вашей красоте. Прошу прощения, не удалось познакомиться раньше. Я был…занят. — Зверь спотыкается на последнем слове, ехидно улыбаясь. — Вы, как я посмотрю, тоже не теряли времени даром. Смелое решение. — Он крутит пальцем вокруг головы. Речь о мужской стрижке. Поганец знает, что заключенных обривают наголо, боясь распространения вшей.
Разумовский считает, что я — моя старшая сестра.
Идэр зло смотрит в нашу сторону, явно не впечатлённая вежливостью своего мужа. От воспоминаний о доме сердце предательски колет. Стараюсь не подавать виду, что меня удивляет оплошность Зверя. Кротко улыбнувшись, отвечаю:
— Приятно.
Несусветная ложь. Из-за него Распутин посетил мой дом. Кусочки рассказов Малена и всего, что я слышала, складывались воедино. Разумовский послал его выкрасть меня, но Распутин потерпел поражение и нас схватили на пристани.
— Вспомнишь лучик, а вот и солнышко. — Недовольно рычит Идэр, будто прочла мои мысли. Она откладывает размокшие грибы в сторону и принимается за чистку репы. Беловолосый парень проходит на кухню и встаёт у печи, загораживая собой выход. Амур скользит по нему взглядом, а потом обращается ко мне:
— Позвольте представиться, княжна Романова. Меня зовут Амур, и я немного спас вам жизнь.
Напыщенный урод. Как будто теперь я имею право жить счастливо после всех сотворенных ужасов.
— Без фамилии?
— Без фамилии. — Повторяет тот, вздыхая.
Какую игру он затеял? Мален сотни раз рассказывал о своей близкой дружбе с Разумовским, так от чего сейчас это тайна?
Гляжу на Распутина. Тот, раскрасневшись, поправляет воротник.
Я часто представляла, будто Распутина не было рядом. Не существовало. Это было сложно, когда нас запирали в темнице, но, за годы заточения, я овладела этим умением в идеале. Просто отключалась от мира, погружаясь в воспоминания. Сначала он пытался разговорить меня, но потом понял, что затея провальная.
Сейчас же Мален нервирует меня более обычного, если такое было вообще возможно.
— Елена, у меня к вам есть деловое предложение.
Зверь подпирает ладонями изуродованное лицо. Он с шумом ставит локти на стол и небрежно поправляет волосы. Мышцы под рубашкой моего похитителя напрягаются. Мален крепко стискивает челюсти и молча смотрит на своего предводителя, не решаясь сознаться в совершенной оплошности.
Он боится его.
Это не может ни радовать. Пока не знаю как, но я смогу использовать обезображенного Зверя, чтобы уничтожить Распутина раз и навсегда.
— Амур. — зовёт
