class="p1">Как бы то ни было, Старлинг приходилось протискиваться между выступами двигателя и стеной в нескольких местах — и перешагивать через несколько пучков труб — чтобы добраться до задней части, где на заклёпке в стене висел гамак и стояла стопка больших бочек, помеченных символами различных эфиров.
Молодая женщина села в гамаке и торопливо спрятала какие-то предметы в карман своего синего комбинезона. У Адитиль была смуглая кожа со светло-золотистым оттенком. Она носила чёрные волосы, заплетённые в косу, и когда она двигалась, Старлинг видела характерную бледно-голубую, стекловидную часть её правой руки. Центр ладони был заменён — кости и всё остальное — прозрачным эфиром цвета неба.
Стекло было треснуто — признак того, что симбионт, с которым она была связана, мёртв. Старлинг никогда не спрашивала историю, стоящую за этим.
— Лейтенант! — воскликнула молодая женщина. — О, бездна. Капитан тебя прислала? Я снова давление упустила? — Она засуетилась, хватая свой наушник из кармашка на гамаке, пытаясь его надеть. — Простите. Простите, простите, простите!
Адитиль выскользнула из гамака, чуть не упав. Она перепрыгнула через большую трубу и начала следить за двигателями — куда она подключила свой лоудстар, чтобы получать показания на родном языке. Это было то, что она должна была делать. Старые механизмы требовали постоянного внимания; «Динамик» — как Старлинг его ни любила — не был самым передовым кораблём. По правде, он был чем-то вроде полукровки. Рошарская антигравитационная технология, споры эфира из планетарной сети Датрии для тяги и энергии двигателя, скадриальский композитный металлический корпус. И это не говоря о том, что все три технологические ветви производили свои собственные жизнеспособные звездолёты и без других. «Динамик», как и его команда, нахватался понемногу тут и там. Не хватало только оживлённого металлического разума, но они были дороги — и Старлинг всё равно никогда им не доверяла.
Адитиль возилась с механизмами, часто управляя системами через свой лоудстар. Прямоугольное устройство — около десяти дюймов в ширину и шести в высоту — было своего рода контроллером или устройством ввода. В космере существовало так много разных видов механических архитектур, с таким количества разных планет, что выучить их все было трудно. К тому же такой сборный корабль, как этот, мог иметь детали от полдюжины разных производителей, у каждого из которых были свои языки, обычаи и — что важнее всего — схемы ввода.
Наличие лоудстара, настроенного под ваши предпочтения, помогало с этим. Большинство из них, как у Адитиль — или тот, что Старлинг носила в кобуре на поясе — можно было разобрать на две части, каждую из которых вы подключали к устройству. Это было немного похоже на... ручки для багажа, которые можно снять и прикрепить к новому чемодану. Если бы у этих ручек были кнопки, курки и стики, сделанные под предпочтения вашей культуры. У большинства были маленькие раскладные экраны или даже клавиатуры на вашем родном языке.
Старлинг потратила десятилетия, настраивая свой. У него был этакий каменный вид, хотя, конечно, это была лишь оболочка для электроники. Ей нравилось ощущать его древним, как её народ. У Адитиль был более современный, с более гладкими рукоятками и... ну, он больше походил на контроллер к игровым системам, в которые она любила играть. Он был ярко раскрашен, почти безвкусно, и крошечный дисплей отображал плавный шрифт её народа.
С помощью лоудстара она подавала команды — но всё равно проверяла отдельные датчики и локальные показатели вроде уровня эфира. Тот, кто привык к системе, редко использовал лоудстар для всего. В данном случае Адитиль даже шептала самим эфирам — но это работало, и двигатель снова вышел на полную мощность. Старлинг прислонилась к стене, заметив, что Наж предпочёл остаться снаружи. Адитиль была новенькой, и он усвоил — на собственном горьком опыте — дозировать своё присутствие с новыми членами команды. Не всем было комфортно рядом с тенями. Были даже те, кто говорил, что взять тень на борт — всё равно что самоубийство.
— Итак, — сказала Старлинг, — это... третий раз на этой неделе, когда капитан не может до тебя дозваться?
— Простите, простите, простите! — Адитиль низко опустила голову, работая.
— Хочешь поговорить об этом?
— Я буду лучше! Мне нужна эта работа, лейтенант. Пожалуйста. Мне... нужно скопить достаточно...
Старлинг скрестила руки, края её кандалов выглядывали из-под куртки.
Адитиль поработала ещё немного, но потом сползла на пол, пригнувшись, упершись лбом в двигатель. Из механизмов доносился низкий гул — эфир зефир генерировал газ, создававший давление — основу для питания корабля. То, что они могли использовать зефир и как топливо, и для дыхания, означало, что «Динамик» пригоден для космических полётов. Это требовалось редко, так как Ксизис — владелец корабля — обычно поручал им торговые рейсы через Шейдсмар.
— Это фотографии твоей семьи, да? — сказала Старлинг. — То, что ты прячешь, когда я прохожу мимо?
Адитиль взглянула на неё, удивлённая.
— Можно посмотреть? — спросила Старлинг.
Смущённо молодая женщина выудила их из кармана и протянула. Всего четыре фотографии, изображавшие большую семью с... семью детьми? Адитиль, кажется, была старшей. Её родители улыбались на каждом снимке, в яркой, красочной одежде, обычной для её народа.
— Они... не хотели, чтобы я уходила, — пробормотала Адитиль. — Говорили, я слишком молода, даже если прошла обучение. Но после... — Она посмотрела на свою руку, прижатую к полу, и треснувшую почку эфира в правой ладони. — Я не могла остаться. Я согласилась на сделку — работа за проезд с этого мира, но ты хоть представляешь, сколько стоит вернуться на Датрию? Я — нет. По глупости. Я ушла от семьи. А с ними — от единственного места, где я кому-то была нужна...
— Эй, — сказала Старлинг, опускаясь рядом с ней на колени. — Здесь ты нужна.
— Не должна быть, — сказала Адитиль. — Я провалила всё, что мне когда-либо поручали. Вы заслуживаете настоящего инженера, с настоящим опытом и функционирующим эфиром.
— Адитиль, ты думаешь, мы можем позволить себе полноценного эфиросвязанного? На этом старом корыте?
— Оно не корыто. — Адитиль положила руку на двигатель. — Это хороший корабль, лейтенант.
Это было обнадёживающе. Всегда хорошо, когда инженер заботится о корабле.
— Как бы то ни было, — сказала Старлинг, — ты для нас здесь благословение. Полностью обученный эфиросвязанный!
— Без функционирующего эфира.
— Неважно, у нас есть твои знания, твои навыки. Ты всегда заставляешь двигатель снова работать, когда пытаешься.
— Я разговариваю с ним, — тихо сказала она. — Вы можете позволить себе только старые споры, они обычно сонные. Я их бужу, и всё... — Она повернулась к Старлинг. — Я сломана, лейтенант. Испорчена.
— Тебя нельзя сломать, —
