Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 78
Дверь снова распахнулась. Лютовер втащил огромный мешок, набитый до отказа. Кожевенники разом побросали свои дела в ожидании солидного куша. Чутье их не подвело. Охотник высыпал содержимое мешка на пол. Мастера ахнули. Давно они не видели такой добычи. Десятки шкур — сурковые, мышиные, кротовые и даже медвежья.
— И где ж ты столько всего раздобыл? — Один из кожевенников был не в силах оторваться от такого богатства.
— Пришлось потоптаться, — пророкотал Лютовер, аж стены задрожали. — У нас-то вся дичь перевелась. Вот и полез аж за Смрадные топи.
Братья присвистнули. Да уж, тащить из такой дали пару шкур — только сапоги без толку топтать. И неважно, что бурые сапоги Лютовера были самые ладные, самые прочные во всем селе — их близнецы-кожевенники за пяток норковых шкур охотнику справили — да с тиснением по голенищу.
— Дичь, говоришь, перевелась? — кожевенники переглянулись.
— Чего глядите друг на друга, как баба на новые бусы?
— Так ты еще ничего не ведаешь? — спросил один из братьев.
Лютовер мотнул головой, едва не снеся балку.
— Поди, еще дома не бывал? — предположил другой.
— А ежели б и бывал, навряд ли ему Яромила чего бы рассказала, — пожал плечами первый.
Охотник заметно напрягся.
— Сказывают, что у нас тут волколак завелся, лиходейничать удумал. — Кожевенник отложил сапожок в сторону.
Глубокая двойная складка перерезала лоб Лютовера.
— А я-то думал, что за странные следы: вроде волчьи, да только больше раза в три.
— Тут на днях вернулась внучка Кукобы, так с ее появлением стали твориться странные вещи. Многие мыслят, что это она нечистиков науськивает. А вот староста, Вит, Алесь да Рафал иного мнения. Мол, не похожа она на ведьмарку, — бросились рассказывать наперебой близнецы. — Да чтоб цельный обоз извести, недюжинная силища надобна!
— Какой обоз? — нахмурился Лютовер.
— Ну, памятуешь, к нам купец узкоглазый за товаром приезжал — полную телегу одних только сапог наложил?
— Не.
— Да он уже тогда в лесу был, — махнул другой кожевенник.
— Так вот, весь обоз нашли перегрызенным. Ни люди, ни кони не уцелели! Кроме племяша твоего.
На лике Лютовера отразилось столько неразумения, что кожевенники поспешили разъяснить:
— Его Череда накануне купальской ночи отправил ошибку исправлять — он там чего-то намудрил с подковами.
— Так мы его только наутро нашли — за ночь поседел весь. Да онемел, точно твоя жена.
Лютовер нахмурился.
— Но потом заговорил.
— Милава, это внучка Кукобы, помогла.
— И что сказал? — вяло поинтересовался охотник, стряхивая с широкой штанины репейник.
— Сказал, волк на обоз напал! Шерсть рыжая, а сам с кобылу ростом!
— Как же он-то уцелел? — сощурил болотные очи Лютовер.
— На сосну влез.
— Да так влез, что еле стащили!
— Авось и вправду эта Милава виновата? — хмуро предположил охотник.
— Да не-е, — скривился кожевенник. — Зачем она сына кузнеца лечить бы стала? Язык развязывать?
— К тому ж она и от Алеся хворь отогнала, с которой даже Рафал не ведал, как сдюжить, а девка эта тут же поняла. Хоть и в глаза тех гнойников, что все тело молодца испещрили, не видела.
— Ладно, давайте по делу, — отрезал Лютовер, и с его лика вмиг улетучился всякий интерес к тому, что давеча в деревне случилось. Охотник указал на гору шкур и спросил: — Берете?
Кожевенники переглянулись и разом выдохнули — ну ничем не проймешь Лютовера. И чего он там в своем лесу да на болотах нагляделся, ежели даже такой рассказ его особливо не удивил?
* * *
— А я вот что мыслю — иди-ка ты, Алесь, домой, — как можно жестче сказала Милава. — Пущай Рафал твою рану осмотрит, травами омоет. Не то ведь и помереть можно. Некогда волынку тянуть.
— Вот-вот, и я о том же, — поддакнула смуглянка.
— И ты, Воста, не обижайся, но тоже на постоялый двор возвращайся, — полностью скрывшая лес тьма не дозволила разглядеть ни лика Алеся, ни смуглянки. Но по усилившемуся вразнобой сопению двух носов ворожея без труда догадалась, как «радостно» восприняли ее слова спутники. — Вас со мной никто не углядел, а потому спроса не будет.
— Нет, — еще жестче воспрепятствовал Алесь. — Как себе ведаешь, а я от тебя ни на полшага. Проведу за болота, где тебя никто из наших больше достать не сумеет, а там со спокойной совестью и до хаты вернусь.
— Это у кого это совесть взыграла? — точно на одной ноте уточнила Воста. От каждого произнесенного ею слова разило ненавистью за версту. Алесь ничего не ответил. — И что это ты удумала на ночь глядя? Вот поутру и разойдемся, коли так желаешь от меня избавиться.
Милава только что не застонала — как же скоро спасение в обузу претворилось. А ведь больше она ну никак откладывать приход к бабке не может. Эх, дядька Рафал, что ж ты раньше-то не пришел? Ну вот как быть?
— Тем паче ты сама сказала — ежели мне не оказать подмоги, то помереть могу. Вот и оказывай.
Ворожея тяжко вздохнула, но уразумела, что деться от спутников покамест возможности не представляется. И не убежишь ведь. Не Алесь, так Воста увяжется.
— Ладно, пойдемте. Но только уговор.
— Какой? — разом спросили смуглянка и сын старосты.
— Будете делать так, как я скажу, — Милава постаралась быть как можно более серьезной.
— И втроем в яму угодим, — хмыкнула Воста.
— Давай-ка без уговоров, — предложил Алесь.
Ворожея недовольно выдохнула и устремилась в лес.
Воста пошла следом. Сын старосты спохватился поздней, но тоже заковылял за девицами.
— Нам бы ручей сыскать. Рану твою промыть. Да огонь распалить — а то не видать ничего. А порез обработать надобно.
— Я здешние места добре ведаю. И ручей покажу, и поляну укромную, где костерок распалить можно. Ступайте за мной.
Милава толком не знала, печалиться ей или радоваться. С одного боку, Кукоба ждать не станет, уже черные дела творить начала — хворь ведь та непростая. С другого, на душе потеплело — в кои-то веки у нее спутники появились. Сначала Воста. Теперь вот Алесь. Последняя мысль особливо грела душу. И неясно отчего. Милава постаралась изгнать глупые думы из головы, но избавиться от поселившейся в душе теплоты не получилось.
Шли недолго. Сын старосты сказал правду. Скоро слуха коснулись дивные переливы лесного ручья.
— А вон там можно костерок разжечь.
— Жаль, мой мешок не вернули, — пригорюнилась Милава, — тогда бы быстро распалили.
— Ниче, сейчас сделаем, — Алесь снял с пояса небольшой кошель, в котором сыскалась пара кремней. Покамест ворожея рвала травы, чтоб рану излечить, на пирамидке из хвороста уже занялся костерок. Милава вслух похвалила сына старосты. Воста фыркнула.
Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 78
