Это многое объясняло. Вот почему крышка сундука была заперта на мощный замок. Вот почему входная дверь была надежно заблокирована снаружи — даже если дети смогли бы выбраться из подземного убежища, то толстая дверь остановила бы их, а через узкие щели окон не пробраться даже самому маленькому. Взрослые не смогли спасти себя, но успели позаботиться о детях. О части детей. По всей видимости, остальные просто не успели добраться до убежища.
Аля посмотрела на Рикара, потом на меня. Не сумев выдержать этот пронизывающий и полный надежды взгляд, я отвернулся. Что я мог рассказать ей? Про разорванные в клочья тела ее родных на деревенской площади? Про братский погребальный костер? Или про ушедшую в неизвестность колонну рабов? Про полностью вымершую деревню? Я не мог сказать ей ничего. Ничего хорошего.
Все поняв, Аля тихо всхлипнула и закрыла лицо ладонями. По грязным щекам потекли ручейки слез. Следом за ней заплакали и остальные дети. Комната наполнилась детским плачем и всхлипываниями. Дети оплакивали своих родителей. Многие из них еще не знали, что такое смерть, но почувствовали, что папа с мамой больше не придут. Никогда.
Я и Рикар молчали. Пусть поплачут, так будет лучше.
А потом мы отведем их к остальным из нашей группы и все вместе будем думать, как добираться до дома.
И еще я очень хотел задать этой девушке так волновавшие важные вопросы. Слишком многое было для меня непонятным и странным в этой деревне.
* * *
Сказать, что мы удивили остальных разведчиков, это значит не сказать ничего. Чего только стоили их отвисшие челюсти и выпученные глаза, когда они завидели наше приближение.
Быстро оправившись от изумления, мужчины засуетились, и вскоре дети получили немного еды и были уложены спать на расстеленных прямо на земле плащах — зайти внутрь дома ребятишки отказались категорически. Сказывались долгие дни, проведенные под землей.
Убедившись, что все в порядке, я повернулся к сидевшей рядом Але. У меня накопилось много вопросов, и хотя очень не хотелось бередить незажившие раны, я должен получить на них ответы. Хотя бы потому, что у меня самого целое поселение верных мне людей, и я не хочу для них такой страшной участи.
Оставив церемонию знакомства и объяснений на потом, я решил не ходить вокруг да около и рубанул с плеча:
— Извини, что спрашиваю. Но я должен знать. Почему ваше поселение взяли так легко? Я не увидел здесь ни одного трупа шурда или костяного паука, за исключением тех, что мы убили сами. Складывается впечатление, что вы сдались добровольно.
— Мы не были готовы к штурму, — тихо ответила девушка, — все произошло слишком быстро. Началось с сильного хлопка, такой бывает, когда пробка вылетает из бутылки с забродившим вином, только во много раз сильнее. Хлопок был такой сильный, что у некоторых из ушей потекла кровь, они ничего не слышали. Сначала никто не понял, что произошло. Все растерянно вертели головами по сторонам, недоуменно спрашивали друг у друга, что случилось. А потом… потом из дома выскочил мой отец с обезумевшим лицом и с окровавленными руками и закричал: «Люди! Реджер разбил „Хранителя"! Реджер разбил „Хранителя"! Спаси нас, Создатель…»
Вслушиваясь в ее рассказ, я постепенно начинал понимать, что именно здесь произошло:
— Люуддиии! Реджер разбил «Хранителя». Проклятый Реджер разбил «Хранителя». Спаси нас, Создатель! Все к оружию! О, Создатель, «Хранитель» больше не действует. Проклятый Реджер разбил его, — срывающийся голос уже немолодого мужчины разносился на всю деревню, принося ужас в сердца высыпавших на улицу людей.
Постепенно, по мере того как ужасная весть осознавалась растерянными людьми, их тела начинали трепетать от смертной дрожи. Аля почувствовала, как липкий страх заполнил ее тело, впился морозными коготками в мышцы, заставив замереть на месте. «Хранителя» больше нет. Деревня осталась без защиты. Теперь ничто не сможет остановить тварей от нападения.
— Аля! Бегом за мной! — Подскочивший отец схватил ее за руку и буквально поволок за собой по улице.
На ходу он не переставал кричать. Кричал во все горло, срывая голос и рвя голосовые связки:
— Мужчины, к оружию! Скоро будет атака! «Хранитель» больше не защищает нас! Все к оружию!
Они проносились мимо застывших мужчин, растерянно переглядывающихся и никак не могущих решить, что им делать. Женщины самым своим нутром почувствовали опасность, и над деревней поднялось бабское причитание. Молодые матери бестолково метались из стороны в сторону, жалобно окликая своих детей.
Годы благоденствия под защитой «Хранителя» сделали свое черное дело. Никто не оказался готов к такому… Все думали, что «Хранитель» будет защищать их вечно.
— Бегом! Бегом! — подгонял ее отец.
Аля уже догадалась, куда он тащит ее — в арсенал. Все в деревне знали, что в задней комнате арсенала есть хитро замаскированный ход, ведущий в небольшое убежище, вырытое как раз на такой случай.
На этом настоял ее отец. Тогда многие сомневались в его необходимости, утверждая, что с «Хранителем» им нечего бояться шурдов. Но отец умел настоять на своем, и в конце концов сообща дело было сделано и у них появилось убежище. Как отец шутя любил его называть — «Последний Рубеж».
Они промчались сквозь чей-то двор, распугивая домашнюю птицу и вздымая сухую пыль. Из дома выскочила растрепанная женщина, прижимая к груди сверток с младенцем, и, перегородив им дорогу, протянула ребенка Але.
— Возьмите малышку. Отнесите в убежище.
Машинально приняв ребенка свободной рукой, Аля помчалась было дальше, но опомнилась и закричала:
— Стой! А ты? Давай с нами. Быстрее.
— Я приду, — уже на бегу ответила женщина, — только старшенького своего найду. Янусика. И сразу к вам.
— Быстрее! — рявкнул отец, и вновь они понеслись к арсеналу. Аля судорожно прижимала к себе голосящего малыша, стараясь не выронить его в этой безумной спешке.
Пробежав еще две улицы, они очутились перед воротами, распахнутыми настежь. В два прыжка преодолев двор, отец с силой рванул на себя дверь и рявкнул:
— Давай! Давай! Быстро внутрь!
Вбежав в дом, Аля пронеслась через первую комнату, не останавливаясь, пробежала оружейную и оказалась в комнате с лазом. Там уже ждало несколько соседских ребятишек, которые усвоили урок и при первых признаках опасности кинулись к убежищу.
Отец распахнул крышку сундука и заторопил их:
— Давайте вниз. Ну же.
Один за другим дети исчезали в темном зеве колодца, самых маленьких спускали на руках. Отец нервничал все больше с каждой минутой. В последнюю очередь в колодец спустилась Аля. Задержавшись на верхних ступеньках она взглянула на отца и со слезами взмолилась:
