Я со злорадным интересом поглядывала на него снизу вверх, не опуская правой руки. Вор, болтая ногами, медленно крутился вокруг своей оси в пяти аршинах над крышей.
На фоне полной луны он выглядел бесподобно, точь-в-точь нетопырь, высматривающий девственницу поаппетитнее.
– Что вы, Менес, я просто оказываю вам услугу, – иронично заверила я, меняя руку. Вор заверещал, сорвавшись было вниз, но, почти коснувшись земли, снова вознесся над коньком. – Как известно, чем выше в гору, тем целебнее воздух. Дышите глубже, запасайтесь здоровьем, завтра оно вам очень и очень понадобится. Я лично готова пожертвовать горсть перьев из своей подушки, лишь бы вам полегчало!
– Как вы можете быть такой жестокой?! – неубедительно воззвал к моему милосердию летучий вор. – Неужели вы хотите осиротить моих детей, обездолить стариков-родителей…
– …и овдовить жен, – ядовито добавила я. – Собственно говоря, именно так я и собираюсь поступить. Во благо всех прочих детей, жен и стариков. И, уверяю вас, этот груз ничуть не отяготит мою совесть, и ваше хладное тело на веревке не будет сниться мне по ночам. Возможно, я даже прикуплю обрывок этой веревочки на снадобье от почечных колик.
Заклятие телекинеза – одно из самых простых и в то же время энергоемких, особенно ночью. Я сделала вид, будто снизошла-таки к мольбам Менеса, и вор шлепнулся животом на гребень крыши, обеими руками ухватившись за резной конек.
– Госпожа-а-а ведьма-а-а! – чуть погодя заголосил он еще жалостливей. – Подайте мне лестницу – вон она, у стеночки лежит!
– Ну ты нахал! – фыркнула я, собираясь в целебных целях оставить Менеса на крыше до утра, а там уж пусть как знает перед Олупом выкручивается. – Хочешь вниз – прыгай!
– Высоко-о-о! Боязно-о-о!
…Вор так и не понял, почему я передумала. Бормоча слова благодарности, он торопливо спустился по лестнице и собирался дать деру, но я злобно шикнула, вскользь коснулась замка, и тот звякнул отпавшей дужкой. Я рывком выдернула ее из петель, бросила замок на землю, распахнула дверь и за шиворот впихнула вора в амбар, проскользнув следом.
Менес споткнулся о порог и упал, по звуку – на мякину. Я растянулась рядом, предварительно захлопнув дверь. Остатков магии в аккурат хватило на щелчок замка.
В амбаре стояла непроглядная темнота. Пахло зерном, сеном и немного мышами.
– Госпожа ведьма, – восхищенно зашептал вор, норовя прижаться ко мне поплотнее, – давайте работать на пару! У меня есть на примете очень перспективный замок, от вас всего-то и требуется – перелететь через крепостную стену, отвлечь десяток-другой собак, усыпить четырех стражников и взломать сокровищницу. Ну, может, еще придется сразиться с тамошним магом – очень нервный тип, плюется молниями почем зря. А я тем временем у разводного моста на стреме постою. Добычу, естественно, пополам – хоть, наводка и моя, но я не жадный…
Я без комментариев ткнула его лицом в мякину. Гул нарастал и вскоре стал слышен даже сквозь плотно пригнанные доски. Вор мигом утратил интерес к совместному предприятию и перестал дрыгаться, затаив дыхание. У меня тоскливо заныло под ложечкой – привыкшие к темноте глаза различили серое окошечко-отдушину под крышей, над которым тускло светились движущиеся точки. Пчелы беззвучно ползали по венцам вокруг окошечка, словно прислушиваясь.
А потом до нас донесся еще более мерзкий и зловещий звук: цок-цок-цок. Словно подкованная лошадь по камням прошлась. Потом какой-то треск, пощелкивание и снова: цок-цок, совсем рядом. Что-то стояло у самых дверей амбара, ощупывая поскрипывающий замок. Отпустило – замок глухо лязгнул о доску, – пошло дальше. Светящиеся точки одна за другой исчезли. Время ржавой пилой тянулось по натянутым нервам. Наконец в примыкающем к амбару курятнике закричал петух, вор чуть слышно заскулил, и я, опомнившись, убрала затекшую руку с его затылка.
– Что это было? – сдавленно прошептал Менес.
Я поморщилась, растирая руку:
– Волки.
– Шутите? – изумился он.
– Нет.
Мне и впрямь было не до шуток. Тварь, выжившая волков, активно использовала их охотничьи угодья.
– Зачем же мы от них прятались? – задним числом расхрабрился вор, вставая и тщательно отряхивая соломинки с черной куртки. – Или ваше колдовство годится только для ярмарочных фокусов?
– Да затем, – я села и устало прислонилась спиной к двери, – что сегодняшний запас колдовства был истрачен на перевоспитание одного преступного элемента. Впустую, похоже, истрачен…
Вор размашисто дернул за ручку и пошатнулся от неожиданности. Снаружи неподкупно лязгнул замок.
– Выпустите меня! – неуверенно потребовал он, оглядываясь.
Я равнодушно пожала плечами:
– Не могу. Скажите спасибо, что впустила.
– Что же нам теперь делать?
– Ждать, – мрачно отозвалась я, устраиваясь поудобнее, – пока ко мне не вернутся силы.
– И долго?
– Не знаю. Час, два. Ночью труднее колдовать.
– А если нас застукают?! До рассвета рукой подать, вдруг хозяину приспичит с утра пораньше обойти дозором частную собственность?!
– Раньше надо было думать, – окончательно разозлилась я, – вы сюда так активно стремились, вот теперь сидите и радуйтесь! Пощупайте борону, набейте карманы зерном – не представляю, что еще вы собирались красть в амбаре.
– Не собирался я ничего красть! – обиженно запротестовал вор, присаживаясь на корточки рядом со мной. – Мне замок приглянулся…
– Полагаю, веревочная петля тоже не оставит вас равнодушным?
Вор ненадолго притих, обдумывая ситуацию. Потом с надеждой предложил:
– А давайте притворимся, будто мы… уединились?
– С вами?! Предпочитаю деготь. И уберите руку из моего кармана, пока она не осталась там навсегда!
– Ой, простите, я машинально! – искренне удивился он, выдергивая руку. – Так как насчет моего предложения? Пятьдесят пять процентов, а?
– Я, конечно, польщена, но вынуждена отказаться. Боюсь не оправдать столь высокого доверия, – оскальзываясь и увязая, я с трудом вскарабкалась на стог и растянулась поверх душистого сена, решив вздремнуть часок-другой. – И учтите, Менес, со следующего места преступления вы уползете или ускачете, смотря какое заклинание придет мне на ум первым.
Вор благоразумно промолчал. Предложи он мне шестьдесят процентов, я бы придушила его голыми руками.
