Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 77
Его левая рука лежала на стойке. Она накрыла ее своей правой. У него были такие сильные руки, но всю жизнь он находил им исключительно мирное применение.
— Он процитировал Т.С. Элиота, — Молли коснулась того, что более всего ставило ее в тупик и тревожило.
— Мы снова в доме Гарри Корригана?
— Нет. Я про Рендера. Он сказал «между помыслом и поступком». А позже «между желанием и содроганием». Ввернул эти слова по ходу своего безумного разговора, но это строки из поэмы «Полые люди».
— Он мог знать, что Элиот — один из твоих любимцев.
— Откуда он мог это знать?
Нейл задумался, но ответа не нашел.
— А перед тем как удрать через окно, сказал: «Тьма, тьма, тьма — они все уйдут во тьму». Это тоже Элиот. Тварь, которая прикинулась Гарри Корриганом… и теперь Рендер.
Она чувствовала, что ответ где-то близко, совсем рядом и, как только она найдет его, ее будет ждать фантастическое открытие.
— Тот Гарри Корриган с простреленной головой, конечно же, не был настоящим Гарри, — продолжила она. — Вот я и думаю: а был ли мой отец, которого я видела в туалете, моим отцом?
— Что ты хочешь этим сказать?
— Или он действительно был Рендером… но не только Рендером?
— Я пытаюсь тебя догнать, но все более отстаю.
— Я и сама не очень понимаю, что говорю. А может, я что-то знаю на подсознательном уровне, но не могу вытащить это знание на поверхность… потому что сейчас у меня волосы стоят дыбом.
Недостаток сна, недостаток кофе, избыток ужаса. Слои усталости и суеты скрывали от нее истину, если, конечно, эта истина вообще существовала.
Помощник шерифа Такер Мэдисон, главный стратег тех, кто решил сопротивляться захвату их города и их мира, подошел к сидящим за стойкой Молли и Нейлу.
— Несколько наших останется здесь на случай, если подтянутся новые добровольцы, — сообщил он им, — но большинство разбивается на группы и уходит. Одна прямиком направляется в банк, чтобы осмотреть здание и определиться со способами его укрепления. Другая займется доставкой продуктов из магазина Линга, пока его не затопило. Третья поедет за оружием в «Оружейный магазин Пауэрса». Вы с нами?
Молли подумала о черном, с желтыми пятнышками грибе, внутри которого шевелились отвратительные щупальца, о том, как быстро рос в чулане при мужском туалете этот представитель нового мира, измененного мира. Конечно, они могли бы помочь в укреплении банка, да только усилия эти были фатальными.
— Мы с вами, — заверил Такера Нейл. — Просто… сначала нам нужно кое с чем разобраться.
Молли посмотрела на Дерека Сотеля и его группу беглецов от реальности. Опасения, которые пришли ей в голову перед тем, как она решилась познакомиться с его доказательствами, полностью оправдались: он был агентом отчаяния.
— Мы подъедем к банку чуть позже, — пообещала она Такеру.
Наблюдателю зачастую все усилия кажутся тщетными. Ее судьба находилась в ее собственных руках. Пока оставалась надежда, все было возможным.
В это она верила всегда. Но, в отличие от этой ночи, действовала автоматически, отталкиваясь от этого постулата, и у нее не возникало необходимости напоминать себе о нем или убеждать себя в его справедливости.
Дерек был не единственным агентом отчаяния, с которым она столкнулась в последние несколько часов. Первым было то самое существо, которое контролировало труп Гарри Корригана.
А третьим стал Рендер. Представление, устроенное им в женском туалете, преследовало одну и единственную цель: лишить ее самообладания, напугать, ввергнуть в отчаяние.
Вновь она почувствовала, что ответ лежит где-то рядом, в пределах досягаемости, ждет, что его найдут за следующим поворотом лабиринта логической дедукции.
И тут Нейл с такой силой грохнул кружкой об стойку, что кофе выплеснулся на полированную поверхность.
— Оно снова приближается.
На мгновение Молли не поняла, о чем он, а потом почувствовала ритмичные пульсации давления, совершенно бесшумные, никак не проявляющие себя внешне, но вызывающие вибрации костей, крови, мышц, словно призрачные приливы давно высохшего моря разбудили генетическую память клеток, напомнили ей о жизни, которая была до появления суши.
Той же ночью, только раньше, в собственном доме, она не почувствовала этого феномена, пока Нейл не заговорил о нем. Но и после того, как он обратил на него ее внимание, она не испытывала тех ощущений, которые чувствовала сейчас.
Возможно, ощущения эти вызывались магнитными импульсами, возникающими при работе колоссальных двигателей, созданных на основе научных принципов, сущность которых она не могла не только понять, но даже представить себе, точно так же, как люди, населявшие лишенные мегаполисов равнины Америки за тысячу лет до Рождества Христова, не могли представить себе принцип работы двигателя внутреннего сгорания.
Она посмотрела на часы. Часовая стрелка двигалась к следующему году, тогда как минутная, с куда большей, наверное раз в шестьдесят, скоростью, вращалась в противоположном направлении, словно лишая время его могущества и поощряя тех, у кого были часы, жить текущим моментом, осознать, что больше у них ничего не осталось.
По всей таверне нарастающая тревога подняла людей со стульев. Они тоже смотрели на наручные часы или на напольные, которые стояли у дальней стены.
Вместе с загадочными пульсациями пришло ощущение огромной массы, которая двигалась в небе сквозь дождь: спускающаяся гора Нейла, падающая Луна Ли Линг.
— Движется с севера, — уточнил Нейл.
На нюансы этого феномена он по-прежнему реагировал более чутко, чем Молли.
Другие тоже почувствовали приближение этого летающего объекта. Среди пьяниц, миролюбцев, колеблющихся и настроившихся на борьбу (никто из них еще не покинул таверну), по нескольку человек повернулись к северу, уставившись в потолок.
Разговоры стихли. Как и звяканье стаканов.
Большинство собак тоже подняли головы, но некоторые продолжали обнюхивать пол, будто чувство опасности притупилось увлеченностью запахами пива и еды, которые шли от половиц.
— Больше, чем я думал, раньше, — прошептал Нейл. — Больше, чем любая гора или три горы. И низко. Очень низко. Может, всего лишь в десяти футах над вершинами деревьев.
— Смерть, — услышала Молли собственный голос, но при этом интуиция подсказывала ей, что она не права, слово это не может полностью охарактеризовать путешественника в ночи, проплывающего сейчас над ними, и путешественник этот более невероятный и менее загадочный, чем она его себе представляла.
А ближе ко входной двери в таверну вдруг заплакал ребенок. Но рыдания эти, громкие и печальные, были очень уж одинаковыми, в одной тональности, а потому казались фальшивыми… и странными.
Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 77
