За дверью звуки ударов слились в сплошной металлический лязг. Кто-то покатился по полу, и вновь стало тихо. Дук, успев заметить, как веревка рывками исчезает вверху, будто ее кто-то подтягивает на крышу, развернулся к лежащей на полу госпоже — она слабо шевелилась, приходя в себя. Перевернув Лару лицом кверху, оглядел ее, схватил подол платья и потянул. Там, где заканчивался шерстяной чулок, бедро крепко охватывала кожаная полоса, и к ней был пришит узкий холщовый мешок в виде колбаски, длинный, почти достигающий колена. Жиото ощупал его и рванул. Когда он выпрямился с кошелем в руках, глаза госпожи раскрылись.
Сегодня днем Лара переложила драгоценности в сшитый ею кошель, а шкатулки, разломав, выбросила на крышу пристройки за окном. Теперь она увидела над собой две руки от локтей до пальцев — одна сжимала кошель. Руки двигались.
В воздухе возник узкий треугольник, расширился — появилась серая ткань рубахи, веревка и висящий мешок. Одна рука дернула горловину мешка, вторая положила в него кошель. Лара закричала, отползая на локтях, с ужасом глядя вверх.
Голос Барда Бреси донесся из-за двери, и тут же весь дом содрогнулся. Спрятав кошель, Жиото достал кувшинчик с «травяной кровью». Его трясло, внутри все пылало, горло пересохло. Подняв посох, он шагнул к Ларе. Поначалу он не собирался убивать госпожу, но теперь чувствовал обиду и хотел отомстить: Лара предала его, решила бежать из замка с Кабаном и вагантом, а его, Дука, бросить. Осталось проткнуть ее трехгранным клинком, выпить снадобье и покинуть комнату через окно. Затея с мракобестией не оправдала себя, отвлечь Шарпу с Одликом не удалось. Находящийся у ваганта кошель потерян, ничего тут не поделаешь. Соваться под мечи монахов и топор Вача Дук Жиото не собирался.
Палас содрогнулся вновь. Лара, не прекращая вопить, ползла за кровать. Дук замахнулся посохом, и тут одновременно произошло два события: дверь в комнату опрокинулась внутрь, сверху на нее, выпустив топор, спиной упал Вач; в окно влетело заросшее густой коричневой шерстью мохнатое существо. Опуская посох, нацеленный клинком в грудь госпожи, Дук понял, кто преследовал их от самого леса Аруа — большой мохнатый пес, который стерег пасущихся коз на постоялом дворе. Но это было не обычное животное — шаман и ведьма держали у себя оборотня.
Комната наполнилась движением и криками. Дук не успел ударить Лару: людопес, тявкая и рыча, набросился на него, отшвырнул, получив удар клинком по морде. Жиото, не выпуская кувшинчика, прокатился по кровати, упал позади нее, поднялся на четвереньки. Вач, из плеча которого торчал серп с короткой деревянной рукоятью, приподнялся, перехватил руку появившегося в дверном проеме кузнеца и рывком вывернул ее, с хрустом сломав кисть. Кузнец, взревев от боли, упал на колени. Широкоплечий торс преградил дорогу монахам, которые пытались пролезть из коридора. Вач перевернулся и на четвереньках добрался до топора, отлетевшего в глубь комнаты. Монахи опрокинули кузнеца, первым в комнату прыгнул Шарпа, за ним Одлик. Оборотень, склонившись над Ларой, душил ее, разрывая когтями кожу на шее. Вач ухватился за самый конец топорища, стоя на коленях спиной к дверям, сделал длинное круговое движение. Дук, приподнявшийся за кроватью и поднесший ко рту кувшинчик, увидел, как лезвие отсекает в локтях протянутые к горлу госпожи мохнатые лапы, как они взлетают в вихре крови, а топор несется дальше по кругу — он уже совсем близко, темное, в зазубринах и сколах, лезвие прямо перед глазами и сейчас снесет полчерепа...
Шарпа бежал к Вачу, Одлик мчался за ним. В дверях появился Бард Бреси, вооруженный длинной палкой с насаженным на конце крюком — багром, которым защитники замка отбивались от людосов.
Дук нырнул вперед и вниз, топор пронесся вскользь к его макушке, рванул капюшон. Жиото, разбив кувшин о пол, упал сверху. И уже не видел, как Вач, развернувшись на коленях, подрубил ноги Шарпы, как Бард Бреси с размаху ударил крюком по затылку Одлика.
Оборотень повалился на визжащую Лару. Кабан, вскочив, наступил на спину Шарпы и всадил кулак в живот Одлика, выбрасывая его обратно в коридор. Бард Бреси отпрыгнул, тыча крюком в голову и шею ворочавшегося на полу кузнеца. Вач рубанул топором по спине людопса, вцепился в шерсть на загривке и отшвырнул под стену. Ухватил Лару за плечи, поднял. Шарпа кричал, катался по полу. В коридоре Одлик лежал, скрючившись, по затылку и шее текла кровь. Кузнец в дверном проеме глухо стонал.
Позади кровати Дук Жиото, царапая губы и язык глиняными черепками, ползал, слизывая с пола остатки снадобья, хлюпал и булькал, прижавшись лицом к доскам. В голове его нарастал пронзительный звон. Лара повисла на руке Вача, уткнулась лицом в его плечо, что-то бормоча. Толстяк оглядел комнату, шагнул к кровати. Бард Бреси, в последний раз ткнув кузнеца крюком, отбросил багор. Из коридора донесся хрип. Вач и вагант повернулись к дверям. В проеме возникла госпожа Силия — она пятилась, кренясь назад, на спине ее, обвив тонкими белыми ногами бедра женщины и сжимая пальцами-веточками ее шею, сидел душитель. Силия, сделав два шага, повалилась навзничь. Она прижала бестию к полу своим телом, но душитель лишь крепче сдавил шею жертвы. Он повернул к комнате равнодушное худое лицо, глядя на то, что происходит внутри.
Дом содрогнулся. Из коридора донесся топот ног, крик госпожи Арды — он тут же смолк. Глаза Силии вылезли из орбит, язык вывалился из разинутого рта. Вач, взяв топор обеими руками, пошел к двери.
Позади него за кроватью во весь рост выпрямился Дук Жиото.
В его глазах плыли облака.
Стена дома обвалилась, и покрытая мохнатой коркой огромная кривая лапа просунулась в комнату.
* * *
Часть замковой стены вместе с башней исчезли, превратившись в груду каменных глыб. С уступа открылся вид на лес Аруа и все, что было за ним. Ветер гнал снежные облака, выл и стонал над равниной позади леса. Вдалеке высилась Шамба, у основания черная, выше обвитая космами пламени. На вершине рубиновым светом горел крошечный треугольник. А позади горы через леса и равнины катилась пришедшая из океана гигантская черная волна.
Будто стена густой смолы наползала на Шамбу. У вершины она кипела и пенилась: огромные искаженные лица, черепа размером с холмы, призрачные крылья, клыки и рога — все это клокотало, перемешиваясь, исчезая и появляясь вновь, медленно скатывалось вниз, по мере того как волна двигалась, и вновь возникало у вершины.
Волна быстро расширяющимся кольцом расходилась откуда-то из океанской дали.
Она почти достигла Шамбы, когда огненный круг прочертил подножие горы. Взвился фонтан пламени, грохот покатился во все стороны. Вдоль Большого Разлома пробежала ревущая полоса пожара, и Шамба взорвалась. Волна достигла ее и покатилась дальше, приближаясь к лесу и горам Манны.
