За спиной всплеснуло, злобно взвизгнула Смолка, подкинув крупом и с оттяжкой полоснув копытами что-то тяжелое и податливое. Но когда я обернулась, то увидала лишь круги, расходящиеся по окрашенной кровью воде.
– Молодец, девочка, – устало похвалила я. – Так ее, пакость неугомонную…
Из-за верхушек деревьев показался краешек солнца, вызолотив гребешки меленьких волн, разбегавшихся от длинного тела, проскользнувшего у самой поверхности. День, как и в моем мире, обещал быть жарким.
Пора было выбираться. Если я правильно поняла, «счастливчика», оказавшегося в нужном месте в нужное время, захватывало межреальностью, словно вращающейся дверью потайного лаза. Логически рассуждая, для возвращения в свой мир нужно встать на берегу рядом с сапожками в момент «поворота», на закате.
Оставалось одно «но». Феномен никак не проявлял себя в течение дня, а значит, я не могла «запереть» Круг, находясь в своем мире. Был необходим удар изнутри. Отсюда и сейчас, что заставляло крепко задуматься…
Нет, я не сомневалась, что сумею разъединить миры, ударив в нужную точку; однако меня глодало сомнение – а не останусь ли я после этого тут навсегда? Вероятность подобного исхода была, и немалая. Оставалось только надеяться, что теория «притяжения подобного», каковую адепты зубрят на пятом курсе, не слишком расходится с практикой, и миры на прощание заберут друг у друга принадлежащее им добро… или зло в моем лице, как утверждал дайн Эразмус.
Нехитрые расчеты показали, что для максимально успешной атаки на спайку миров я должна стоять в центре озера и бить вертикально вверх.
Словно прочитав мои мысли, из омута высунулась хамская морда сквары, уставилась на меня желтыми буркалами и, раззявив рот, с чувством провела языком по клыкам.
– Ссс…сквара! – вырвалось у меня.
В сердцах запустив в гадину подвернувшимся под руку камнем (та тут же нырнула, рассудив, что благоразумнее будет выждать, пока я сама к ней подойду), я выбралась на берег, оседлала нависший над водой ствол березы и начала перебирать в уме различные варианты. Смолка замерла рядом, настороженно вглядываясь в темное пятно омута.
Вплавь? Хо-хо! Плот? Глупая идея. Подобьет снизу и подхватит на лету. Выманить и уничтожить? И сколько их там? Растрачу весь магический резерв, не хватит на прорыв. Левитировать и одновременно бить? Взаимоисключающие заклинания… Что же делать?!
Сквара снова показалась из воды. Вид у нее был довольный донельзя, словно там, на дне, уже накрыт стол, расставлены тарелки, разложены вилки и красиво свернуты угольником накрахмаленные салфеточки. Она аж сияла от радости – в прямом и переносном смысле: чешуя лучилась на солнце, а сплошной щиток на затылке то и дело зеркально полыхал белым пламенем.
– Ага… – задумчиво протянула я. – Ага!
Сквара насторожилась и, погрузившись по верхнюю челюсть, беспокойно засопела, ероша озерную гладь.
Спрыгнув с березы, я пошлепала по воде вкруг омута, стараясь не слишком приближаться к его кромке.
Голова сквары, к немалой моей досаде, поворачивалась за мной, как лист за солнцем.
Я остановилась, приподнялась на пятках и пошла в другую сторону.
Проклятая тварь не сводила с меня алчного взгляда.
Ну что ж… будь я на ее месте, тоже не упускала бы из виду долгожданный завтрак. Может, попробовать его чем-нибудь заменить?
Подозвав Смолку, я извлекла из чересседельной сумы кольцо ароматной копченой деревенской колбасы – свой несостоявшийся ужин. Отломив кусок длиной с ладонь, попробовала его и скривилась – эх, жалко переводить такой отличный продукт на тупую тварь! Но другого выхода не было. Злобно плюнув на огрызок, я запустила им в нахальную жабью морду.
Сквара, наученная горьким опытом общения с магами, немедленно скрылась под водой.
Уже через несколько секунд она предстала передо мною во всем великолепии, скаля зубы и довольно облизываясь. Домашняя, с чесночком и молотым кориандром, колбаса определенно подняла меня в глазах сквары. Второй кусок я кинула на середину омута. Отплыв немного подальше, гадина благосклонно приняла мой дар и вежливой отрыжкой намекнула на продолжение банкета. Тщательно рассчитав и укрепив заклинанием траекторию броска, я кинула остаток колбасы так, чтобы тот пролетел над головой сквары и упал прямо за ней. Хищница в очередной раз спутала мои коварные планы. Вместо того чтобы обернуться за колбасой, она подскочила вверх, показав свернутый спиралью хвост, и заглотала наживку в воздухе. После чего, изящно шлепнувшись в воду, только что не раскланялась, ожидая аплодисментов.
У меня уже не было сил смотреть на сквару – отчасти из-за откровенно издевательского выражения ее морды, отчасти из-за солнца, бившего мне прямо в глаза. Я сощурилась, прикрывая их рукой… Стоп!
Торопясь проверить свою догадку, я перебежала на противоположную сторону озера. Сквара, как и положено упрямой скваре, немедленно развернулась ко мне «лицом», но почти сразу же недовольно заморгала, замотала мордой, словно пытаясь стряхнуть с нее солнечные лучи, и, сердито рыкнув… отвернулась.
Луч света, вырвавшийся из моих сложенных и протянутых вперед ладоней, ударил скваре в затылок и, отразившись от щитка, заметался по сторонам, поджигая деревья.
Зараза! Точнее!!!
Я подскочила к самому краю омута, корректируя направление луча.
Сквара визжала, шипела и трепыхалась подсеченной щукой, вздымая тучу брызг. Вырваться или повернуть голову она уже не могла, спаянная в одно целое с лучом, уверенно бившим в небо над озером.
Воздух на стыке миров дрогнул, помутнел и пошел полупрозрачными волнами, размывая деревья на берегах. Солнце превратилось в слепящий отблеск неправильной формы, по озерной глади пробежала хмурая тень от несуществующего облака, небо задрожало и осыпалось ливнем сиреневых искр.
И в этот момент вторая сквара вынырнула у самой кромки омута и, не тратя времени на разговоры, ловко и аккуратно насадилась на меня раззявленной пастью и прожорливой глоткой.
…Омерзительная жижа хлынула в рот и уши.
Побарахтавшись, я вскочила на ноги и, отплевываясь, торопливо протерла глаза.
Первое, что я увидела, – свои чистенькие, блестящие сапоги, издевательски развалившиеся на берегу. Я стояла посреди пруда. И в каком виде! То, что натекло мне за шиворот, оказалось густой, липкой субстанцией, которая лишь издалека могла сойти за воду. В ней удержались бы на плаву даже куры – настолько вязкой оказалась заполнявшая пруд тина.
