Чудовищный удар — и толчок, швырнувший Магистров в…
В неизвестно куда. В белесый и плотный туман.
Эльза поднялась, огляделась.
И замерла, оглушенная ужасным напором чужой Силы. Туман поплыл изорванными клочьями, открывая взору черно-белый вид. У Эльзы закружилась голова, когда она поняла, что стоит на вершине Храма Меона. Внизу, далеко внизу раскинулась Аномалия (где-то там и Фа Чоу Цзы с Лизаром Фоором и Глюкцифеном), на горизонте протянулась декариновая полоса барьеров и заслонов, поставленных убоговскими чаротворцами. Одинокий месяц в оранжевом куполе неба приблизился еще ближе к земле, будто решил получше рассмотреть, что же это за Аномалия такая, с которой не могут разобраться Разрушители.
Туман полностью скрылся, и стало хорошо видно, как Таллис Уберхаммер, чемпион и командир Золотых фурий Архистратига Аваддана, приближается к Эльзе. И она ничего, совершенно ничего не может сделать, сдавленная его ужасающей аурой, серебристой мантильей, накрывшей черно-белую «крышу» Наоса.
Интерлюдия Дела давно минувших дней — III
— Приветствую вас!
Он походил на человека, смертного из самой распространенной расы в Равалоне. Старого статного человека, облеченного властью, вроде сенатора Роланской империи. Благородная седина струилась по рассыпанным на плечи волосам. Изломанными крыльями лебедей нависли над темными провалами глаз брови. Долго вглядываться опасно: качнутся ресницы — и Нижние Реальности Равалона вскипят в душе озерами смолы и проберут до костей ледяными пустынями. И гадай: ты увидел то, что позволили увидеть, или то, что смог увидеть…
Белая туника, символ чистоты намерений и принадлежности к правящему сословию, резко контрастировала с мускулистыми руками и мозолистыми ладонями, словно вышедший навстречу Аль-сиду, Нами, Кшанэ, Элиноре и Чораку зарабатывал на жизнь погрузкой в порту.
— Приветствую вас, избранники!
Мощь. Чистая, незамутненная Мощь, перед которой поспешили бы склониться боги и убоги, окажись они сейчас в глубинах Раш-ати-Нора. Перед человеком поспешили бы преломить колени и Ангелы, вплоть, наверное, до гордых Падших и надменных последователей Керигмы. Мощь, которая стояла за ним, поражала; и больше всего поражало то, что Равалон выдержал ее, а не сгорел в костре Последних Дней.
Аль-сид остро осознал: вся его магия, все знания и колдовские практики, от забытой Древней магии титанов до современных техник порчи малефиков Черной империи — пыль, прах и ничто. Для такой Мощи вообще все пыль, прах и ничто, все Престолы Силы, мнящие себя будущими владыками Мультиверсума.
И только близость Меча и Посоха позволила пережить острое чувство неполноценности. «Ха! — попытался подбодрить себя Аль-сид. — Да мы сами с нашими артефактами разгоним Престолы, как шелудивых псов! — Он еще раз прочувствовал стоящую за человеком Мощь и невесело добавил: — Если успеем ими воспользоваться…»
Что же могло понадобиться от них, могучих магов и отличных бойцов, но просто червей рядом с таким Могуществом, по одному желанию которого армады из тысяч близких и дальних миров вторгнутся в Равалон, не щадя живота своего?
— Можете называть меня Посланником.
— Что тебе от нас нужно? — с грубой прямотой, впрочем, как и всегда, выступил вперед Нами. Встал так, чтобы прикрыть в случае чего остальных, отметил Аль-сид. Даже упыря. Кажется, после столкновения с Софией, когда в энергемы Нами вошел Тень, эфирное отражение Мощи Меча, он начал лучше понимать Живущего в Ночи. Позавчера, на привале в заброшенной шахте кобольдов, Нами расспрашивал Чорака о Жажде. Хотел, наверное, сравнить мятущуюся пустоту вместо души у упырей и безумие силы в своей душе.
— Равновесие Мультиверсума нарушено. Меня послали исправить нарушение. Меч и Посох, которые вы так отважно защищали всю дорогу сюда, — знаете ли их истинную суть и предназначение?
— Это не ответ на мой вопрос. — Нами набычился. Активатор Меча он уже не носил в свертке и даже не заговаривал на кровь, скрывая от чужих взглядов; Нами теперь постоянно держал активатор в руках. И сейчас сжал покрепче простой с виду медальон, на который, выстави его в лавке на продажу, обратит внимание разве что старьевщик.
— Я не враг вам, избранники.
— Нам приходилось слышать подобное, — обронила Элинора, держа руки на поясе, где терпеливо, словно преданные псы, ждали прикосновения хозяйки шакры.
Ага. Сестра, когда они бежали, прихватив Меч и Посох, орала им вслед: «Я не враг вам, дети мои! Вернитесь!» И креатуры Кубата тоже орали — посылали звуковые импульсы, способные разрушить крепостную стену.
И Нами, помнится, орал. Что и Сестру, и Кубата, и его креатур видел в таких местах, куда самые извращенные умы Мультиверсума не заглядывали…
Чорак неожиданно бросился вперед, пал на колени.
— Я… я привел… их… Я… я прошу… Великий… Могучий… Повелитель…. забери Жажду! Забери… молю…
Упырь дрожал всем телом, не решаясь посмотреть на Посланника. Тот улыбнулся и присел, положив руку на голову Живущего в Ночи. Из глаз неожиданно исчезла инфернальная бездна, сменившись бесконечностью межзвездного пространства.
— Ты молодец, Чорак, — улыбнулся Посланник. — Однако обожди еще немного. Твой путь и путь избранников заканчивается, но не здесь. Ты же чувствуешь за мной Силу? Она освободит тебя, для чего вам нужно последовать за мной в Микдаш.
— Мы никуда не пойдем, пока нам не объяснят, для чего мы вообще сюда приперлись!
— Нами… — предостерегающе прошептала Кшанэ.
Он провоцирует Посланника, понял Аль-сид. Прямолинейный Нами пытался заставить приславшего Видения использовать Мощь, доступную ему. Уговоры и разговоры — или грубое подчинение? Вот что Нами пытался узнать, страшно рискуя. Да, Отражения полностью покорились ему, но как же остальные? Аль-сид еще ни разу не вступал в контакт с Посохом, а Кшанэ и Элинора… Нет, использовать Бурю Тысячелетия и шакры против Проводника все равно что плевать против ветра. Аль-сид еще раз оценил искажения Полей Сил в округе и поправился: плевать против Младшего Владыки воздушных элементалей. Этот так плюнет в ответ, что простому смертному мало не покажется.
— Я понимаю твое волнение, избранник. Вы устали, и вы хотите наконец узнать, для чего вам пришлось совершить столь долгий и опасный путь. Вам страшно. Вы боитесь, что странствие было напрасным, что вы попали в ловушку еще более изощренную, чем та, в которой пребывали с момента рождения.
Посланник улыбнулся.
— Чтобы не оставить у вас сомнений, сразу раскрою свои намерения. Я хочу уничтожить Символы Инобытия и Сверхбытия, известные вам как Меч и Посох.
