На кровати у стены сидел скованный по рукам отец Валерио. Его одежда и лицо были перепачканы в грязи — без боя он не дался. Церковный балахон превратился в лохмотья, покрытые кровью. Протез ноги у него отобрали: понятно, почему монахи не сильно волновались, открывая дверь настежь. Даже если бы отец захотел, он бы просто не смог сбежать. Увидев Джека, священник расплылся в багровой беззубой улыбке. Да, поколотили его знатно, но Валерио не походил на человека, недовольного своей участью. Напротив, стоило Джеку войти в камеру, как он прямо-таки засиял.
— Ты всё-таки выжил… — сказал он. — Похвально, похвально. Видно, что этот ублюдок тебя хорошо натренировал. — Валерио кивнул в сторону Учителя, но тот застыл, словно статуя, и никак не отреагировал на слова священника. — Ничего страшного. Ты всё равно умрёшь. Не так быстро, как я хотел бы, но всё же — я победил. Хочешь сказать мне что-нибудь напоследок, мальчик?
Джека чуть не затрясло от наглости святого отца, но он всё-таки взял себя в руки и выдавил:
— За что?
— За что? — переспросил Валерио. — Ты думаешь, в этом было что-то личное? Нет, мальчик, ты всегда был пешкой. От тебя мы готовы были избавиться в любой момент. Никто и подумать не мог, что ты зайдёшь так далеко и принесёшь божественное откровение. Но я предупреждал их, давно предупреждал, что игры с Сетью ничем хорошим не кончатся.
— И что, каково это быть правым? — ядовито просвистел Джек. Валерио покачал головой.
— Язвишь, малец, и совершенно зря. Ведь ты даже не представляешь, какую беду навлёк на Старый Город. На всех нас.
— Из-за вас убили моих друзей! — вскричал Джек. Он подошёл вплотную к священнику и схватил его за грудки. — Друзей, служивших Городу верой и правдой! Неужели вам всё равно?!
— Верой и правдой? — холодно произнёс Валерио. — Пока ты бегал по окраинам и изображал из себя великодушного гангстера, воображая, будто участвуешь в великой войне, настоящая война шла в церковных стенах. За сердца и умы. За души наших людей. За их будущее.
Джек изо всей силы потянул священника на себя и бросил его в стену. Ударившись, Валерио не издал и звука. Он просто повалился на пол и продолжил смотреть на Джека сосредоточенным взглядом.
— Вы же верили в Освободителя сильнее всех, — Джек схватился за голову. — Я принёс вам доказательство его существования! И вы предали меня!
— Ты принёс доказательство, что он не был таким, каким его описывали в Божьем Порядке. Ты превратил Бога в обычного человека. И теперь, когда о нём начнёт вскрываться всё больше фактов, все эти мессианцы, которые сегодня так яростно выкрикивают имя Освободителя, завтра превратятся в разочарованных и злых атеистов, которые плюнут на все заветы церкви и на всё то, чему нас учил Божий Порядок. Нас ждёт глобальная катастрофа. Нас ждёт развал Города и всех его устоев. А ты всерьёз веришь, будто сделал что-то хорошее. — Валерио грустно рассмеялся, а затем обратился к Учителю: — А ты сказал ему?
— Сказал что? — спросил Джек. Валерио покачал головой:
— Ты думаешь, будто это случайность. Но новые хозяева этого пса годами пытались добиться такого результата. Думаешь, мы просто так всё это время не давали мессианцам набраться сил? С гибелью прагматиков падёт вся церковь, за ней Старый Город, а там уже и Эдем.
Валерио упёр руки в пол и сел, опираясь на стену. Выдохнув, он покачал головой:
— Нужно было сразу передушить всю вашу шайку. Но мы думали, что это будет негуманно. Думали, что Освободитель не одобрил бы такого. А ещё назвались прагматиками…
Подняв голову, священник сказал:
— Можешь делать со мной всё, что хочешь, малец. Мне уже всё равно. Я не смог спасти Старый Город. Но, может быть, ты образумишься и поймёшь, что ничем хорошим это не кончится. Ты скоро умрёшь, но за это время можешь натворить дел. Весь этот хаос — это ведь только начало. Что будет дальше? Какие ещё чудовища вылезут из прошлого? На что люди готовы будут пойти, чтобы узнать о своём Боге всё? И чем больше они будут знать, тем меньше будут верить. В конце концов, нас ждёт катастрофа. Даже ты должен понимать, что недосягаемый идеал всегда лучше живого человека — пусть даже и спасителя всего человечества.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Джек повернулся к Учителю и спросил:
— Это правда?
— Про идеального Бога? Пожалуй, что и так.
Джек стиснул зубы:
— Я не про это! Вы действительно рассчитывали, что этим всё закончится? Вы хотели, чтобы я принёс видение об Освободителе, чтобы у вас был повод захватить власть в церкви?!
— Мы на это не рассчитывали, — спокойно ответил Учитель. — Но мы на это надеялись.
— И вы не подумали, что меня и моих ребят могут убить?
— Никто и не подозревал, что всё так обернётся, — сказал Учитель. — И потом, мы не думали, что он прикажет убить тебя — ты и так умираешь. Но ты подбираешься к сути.
— И в чём же она?! — вскричал Джек, чувствуя, что сейчас снова готов надрать зад наставнику.
— В том, что ни прагматикам, ни мессианцам нет дела до таких людей, как мы. Они вольны изобретать любые планы, но каждый из них летит к чёрту, стоит кому-то взяться за оружие. Хватит. Мне надоело. Я не дам им сделать с тобой то, что они сделали со мной.
— Что?
— Запомни: не я сказал тебе про их планы, а он.
Валерио, казалось, впал в ступор.
— Так вот на что ты надеялся… — прошептал он, а затем засмеялся. — Сукин сын! Конечно же, тебе не позволено ничего говорить. Но раз уж я выдал вашу маленькую тайну, то ты не виноват, что их пешка вышла из-под контроля. Прекрасно, просто прекрасно!
— Джек, послушай меня, — начал Учитель. — Прагматики, мессианцы и другие — они будут постоянно сменять друг друга, но мы как были псами, так ими и останемся. Но всё может измениться. Они этого не понимают. Не понимают, какую власть отдают в наши руки. Они доверяют нам все планы, все свои замыслы и надеются, что мы достаточно преданны, чтобы исполнить их в жизнь. Так вот, Джек, миссию, что они тебе доверят — выполни её не ради них. Выполни её ради себя. Сражайся за свои идеалы и своих любимых.
— Они погибли, — сказал Джек. — За что мне сражаться?
— Если мы правильно разыграем свои карты, то сможем вернуть их.
— Мы только что избавились от их тел, — Джека начал разбирать нервный смех. — Они испарились. Ничего не осталось. Даже пылинки.
— Когда Освободитель вернётся, это всё уже будет неважно.
Тьма накрыла взор Джека. Воздух стал тяжёлым и удушающим. Стены запульсировали, будто артерии живого существа. Казалось, Город очнулся, услышав о возвращении своего хозяина.
— Вы же сейчас не всерьёз? Скажите, что не верите в эти бредни.
— Это не бредни, Джек. У Синдиката есть исследовательский отдел в Медцентре. Они угробили десятки лет, чтобы выяснить, кто же такие курьеры. Они перекопали все архивы, но ничего не нашли. Пока один из учёных не предположил безумную теорию: курьеры — это люди, в чьих жилах течёт хотя бы капля крови Освободителя. Все они — его дальние потомки.
Джек почувствовал подступающую тошноту. Он сразу понял, к чему ведёт Учитель. Но ему не хотелось этого слышать.
— Стойте…
— Но из них всех только тебе удалось увидеть хоть что-то в Сети. Из всех ныне живущих, ты самый близкий его потомок. В твоих жилах течёт его кровь. И только ты сможешь вернуть его нам — чтобы он вернул нам всех остальных.
— Это безумие, — прошептал Джек. — Этого не может быть.
— В Божьем Порядке говорится о том, что Освободитель вернётся. И о возвращении возвестит его потомок, который принесёт всем остальным свет его любви. Который даст время сомневающимся вернуться к истинной вере, прежде чем начнётся судный день. Этим кем-то и будешь ты.
Учитель положил руку на плечо Джеку.
— Теперь ты понимаешь, какая великая миссия на тебя возложена?
Джек не мог и слова выдавить. Он молча обернулся к отцу Валерио. Тот лежал с широко раскрытыми от ужаса глазами. Казалось, он не смел и шевельнуться. Прошло почти полминуты, прежде чем он произнёс:
