– Не стошнит, – снова подал голос Стас. – Ну покажи, жалко, что ли? – вдруг заныл он.
– Не, и правда, Серега, чего ты ломаешься? – подал голос Саша – кажется, так его зовут.
– Точно! – отозвался кто-то из угла.
Тьфу ты! Теперь и все туда же. Достали! Или… хрен с ним?
Видимо, я тоже выпил немало, и во мне проснулась хмельная удаль – один раз живем! Покажу по-быстрому – и сразу обратно завяжу. Авось, не облезу. Да и самому, в конце концов, интересно: что там? Ведь, считай, уже девять лет не снимал.
– Ладно, уболтали. Сниму, но на минуту, не больше.
– Об чем разговор!
– Только шрама там никакого нет. Наврал я все.
– А черт тебя разберет, когда ты врешь. Показывай.
Я с трудом расстегнул уже основательно приржавевшую металлическую застежку (тоже мне, нержавейка называется!) и стал аккуратно разматывать тонкую ленту черной кожи. Кстати, надо бы и вправду заклепок на нее насажать – пусть думают, что металлист. Приставать меньше будут.
Моя собственная кожа под повязкой выглядела неестественно белой, с синими и красными прожилками – словно полупрозрачная; и совсем без волос. Ну, однако, папа и намотал! Перестраховщик. Вот хохма будет, если там вообще ничего нет. Ага, краешек родинки показался. Ну, вот.
– Чего это у тебя, Серега? Татуировка? – все с интересом придвинулись к моей руке.
Я и сам с интересом разглядывал собственную руку. На месте родинки – две пересекающиеся окружности, каждая диаметром с двухкопеечную монету, перечеркнутые крест-накрест. Откуда они взялись? Сроду у меня на руке ничего похожего на было!
И тут руку словно ожгло огнем. Окружности вспыхнули горячим красным светом, как спираль электроплитки. Нестерпимый жар быстро распространялся по телу. Перед глазами все поплыло, в ушах нарастал звон, окружающее стремительно проваливалось в жаркую кровавую пустоту. "Ну вот, предупреждали же! – успел подумать я, выпадая из реальности и погружаясь в огненную геенну беспамятства. – Подохну сейчас ни за чих собачий…" Но частица моего сознания продолжала отчаянно цепляться за край разверзшейся бездны. Значит, я еще жив! Я смутно чувствовал: вокруг что-то происходит. Некое неуловимое движение, чуть слышные, размытые звуки. Время исчезло. Снаружи могли пройти секунды, могли – часы…
Повязка! Срочно закрыть проклятое пятно! Может, еще не поздно…
Я не ощущал ни рук, ни ног – вообще ничего. Не существовало даже головы, мозга – лишь потерянная крупица моего "я" плавала в окружающем расплавленном мире. Я постарался отдать приказ несуществующим рукам, но не знал, дошел ли он – обратной связи не было.
Но тут кровавая пустота начала постепенно темнеть, звон – затухать, и с последним его отзвуком сознание погасло окончательно. На этот раз я ничего не успел подумать, превратившись в абсолютное Ничто.
…Тишина. Нет, не совсем тишина. Чуть слышно тикают часы. За окном в отдалении прогрохотал трамвай. Стоп. За каким окном?
Да ведь я же думаю! Мыслю – значит, существую! Кто это сказал? Не помню. Да и не важно. Главное – я все-таки выжил. Лежу на чем-то твердом, наверное, на полу. Глаза открывать не хочется, но – надо. И странно, почему так тихо?
Медленно приподнимаю веки. Надо мной – белый потолок с тонкими витиеватыми трещинками и знакомая люстра с единственным горящим плафоном. Ага, я все там же. И, кажется, ничего не болит. Даже голова. Может, мне вообще спьяну примерещилось? "Белочка" прошибла? Да нет, вроде, не с чего. Подумаешь, какие-то три литра пива!
Ладно, разберемся. Пора вставать – хватит на полу валяться. Подтянул ноги, оперся руками о пол. Ладонь ткнулась во что-то липкое. Наверное, Стас бокал с пивом разбил – хорошо еще, на стекло не напоролся. Осторожно поднимаюсь. И тут же судорожно хватаюсь рукой за стену, чтобы снова не упасть.
Нет, подобное трудно передать словами. Такого не увидишь и в самом жутком фильме ужасов. Возле дивана на полу лежал окровавленный труп Стаса. Живот распорот, кишки вывалились наружу. Половины правой руки нет. Из оборванной культяпки продолжала сочиться кровь, к полу прилипли обрывки мышц и сухожилий. В углу лежал еще кто-то, но я не смог разобрать – кто. Вместо лица – сплошное кровавое месиво, череп проломлен, все тело забрызгано мозгами и кровью. Стол – в щепки. Из-под его обломков торчат ноги в кроссовках. Под ними медленно растекается красно-бурая лужица. Обивка дивана изодрана в клочья, все вокруг в крови, по полу разбросаны отвратительного вида куски мяса. Некоторые – с остатками одежды.
Так во что я влез рукой, когда вставал!
Тут меня вывернуло наизнанку. Да и кого угодно вывернуло бы! Минут через пять стало легче, и я в изнеможении прислонился к стене, стараясь не смотреть на творившееся в комнате. Что здесь произошло?! Просто в голове не укладывается. Человек на такое не способен. Убить – да; даже разрезать на куски. Но – разорвать в клочья?! Зверь? Так и зверь не станет рвать добычу на части разбрасывать во все стороны! Но кто тогда? За что? Откуда он… оно взялось? И как я уцелел? Наверное, лежал на полу пластом, вот за мертвого и приняли.
Надо звонить в милицию. Телефон, кажется в прихожей.
Я с трудом отделился от стены и, обходя кровавые лужи, направился в прихожую. У порога лежал еще кто-то, со свернутой на бок шеей и огромной рваной раной на спине.
Телефон, к счастью, уцелел. Я снял трубку и только сейчас заметил, что моя повязка на месте. Аккуратно закрывает предплечье левой руки. Как будто я ее никогда и не снимал.
Или действительно не снимал?
Домой я попал, только когда стемнело, в одиннадцатом часу. Милиция приехала почти сразу; вместе с ней две машины "cкорой помощи". Правда, помогать, кроме меня, было уже некому. А мне помощь, собственно, и не требовалась.
Одному сержанту тоже поначалу стало плохо, но потом он все-таки пришел в себя. Пока проводили осмотр квартиры, следователь, серьезный коренастый капитан, отвел меня в сторону и начал задавать вопросы. Когда собрались, сколько выпили, не было ли ссоры. Я, естественно, все честно рассказал. Лишь про историю со своей повязкой умолчал – не хватало еще, чтобы милиция этим заинтересовалась. Не из-за меня же они передрались! Да и вообще, какая драка?! Тут произошло нечто, куда более ужасное.
Потом меня еще долго мурыжили в отделении, в конце концов дали подписать протокол и отпустили.
Да, темное дело. Пять трупов. А я, как назло, в это время отключился. А, может, и к счастью – жив остался.
Стоп! Пять трупов. Да, так записано в протоколе. Ошибиться они не могли. Но нас было семеро! Кто-то один исчез. Кто? Стаса, Сашу, Андрея и Витю я опознал. А у одного оказалось так изуродовано лицо, что опознать его не удалось. Остаются Славик и Коля. Так, что на них было надето? На Коле – свитер, полосатый, сине-зеленый. И "вареные" штаны. А на Славике… на Славике – не помню. Да, но на трупе с разбитой головой "варенки" не было! Точно, не было. Значит, это Славик. А Коля исчез. Что же получается? Выходит, он их всех… Да нет, не мог Колька! За что?! Зверь, что ли? Я его лет пять знаю… Да и просто физически не смог бы! Хоть наизнанку вывернись – не смог. При всем желании.
