Дигнам еще сказал что-то о бочке дерьма и мозгах Уолта. Ракура точно не разобрал.
Оправдываться?
Ему не в чем оправдываться.
Он поступил так, как должен был.
Никто не смог бы по-другому.
Кивнула темнота за плечами Уолта. Темнота понимала его. «Никто бы не смог, — сказала темнота. — И ты не смог. Слыхал легенду о волшебнике, которому было предсказано, что родившийся в такое-то время и в таком-то городе ребенок станет причиной его смерти? Вот и он не смог по-другому: отправился в город и перебил всех детей. А горожане убили волшебника. Мстя за детей. В том числе и за того ребенка, о котором было предсказано».
Темнота вздохнула. Почесала затылок. «И я не смог, — призналась темнота. — Ну ты помнишь. Вот только, кажется, они забыли».
— Ему не в чем оправдываться.
Темнота вышла в центр зала. Ободряюще положила левую руку на плечо Уолта. Правой руки у нее не было.
— Вы забыли, что самое главное — не для Тиэсс-но-Карана, а для Нас, которые Я?
Зал молчал. Только Тахид аль-Арнами насвистывал. Вришанами кротко посмотрел на него, Тахид поперхнулся свистом и затих.
— Мы, которые Я, — Мы должны оставаться Я. Всегда. Не просто мной, а тем, что сделало меня мной. Свобода. Свобода самому решать, самому выбирать, самому делать. А еще…
Эльза.
Уолт видел ее. Каждый в зале видел ее. Эльза смеялась. Эльза грустила. Эльза гордилась своей победой на полигоне. Эльза испугалась неудачи в Ничьей земле. Эльза спала. Эльза бежала. Эльза заучивала формулу Лейпски-Тедариуса. Эльза, Эльза, Эльза…
Ульнамирэль придирчиво засопела. Остальные молчали.
— Вы оставались одни. Всегда одни. Ho-Мы, которые Я, — не хотели быть одни. Никогда. Уолт Намина Ракура вспомнил об этом. И если ради того, чтобы остаться собой — если ради этого он взял Силу у Тени…
Темнота замолкла. А потом хрипло захохотала.
— Вы должны быть благодарны Уолту.
— Потому что… — безразлично прошептал Вришанами.
— …оставаться собой… — добавил Тахид.
— …и быть свободным… — решился заговорить Уолт.
— …вот то, что мы чуть не потеряли, — закончила темнота. — Мы, которые Я, держали воспоминания в узде, и Я, который Мы, оказался в неволе. Мы забыли, что это наш выбор, а не навязанное нам свыше предназначение. И что ради этого наши Я вправе снова выбирать — даже если это разрушит предыдущий выбор.
— Потому что… — заявил Тахид.
— …только так… — безразлично зевнул Вришанами.
— …мы останемся собой… — прошептал Уолт.
— …а это не менее важно, чем быть свободным, — подвела итог темнота.
Зал исчез. Остался только Уолт.
И темнота.
— Наломал ты дров.
— Наломал, — согласился Уолт.
— Может, прибить тебя прямо сейчас? — поинтересовалась темнота.
— Не надо.
— Почему не надо?
— У меня дело. Важное дело.
— Важное дело было у меня, — гордо выпятила грудь темнота. — А ты так, подражаешь.
— Может быть. Но для меня, того Я, которое сейчас Мы, мое дело важнее.
— Это надо же, какой Я наглый, — поразилась темнота. — Ну ладно. Больше не задерживаю. Считай, помиловали. Казнить не будем. Иди. Делай, что задумал.
— Послушай…
— Что такое?
— Я ведь правильно поступаю?
— Ну ты и спросил! — Темнота ухмыльнулась. — Я ведь тоже не знал, правильно ли поступаю. Помнишь, чем закончилось? Так что лучше думай, что твой путь — единственный. И смело ступай по нему.
— Спасибо.
— Да не за что!
За воротами сразу начинался коридор. Уолт вспомнил, как долго шли Магистры, Игнасс и убоги по Цитадели, прибыв во дворец Архистратига, и улыбнулся. Сейчас он мог преодолеть весь тот путь меньше чем за секунду.
Меон колыхнулся: приказ?
Уолт усмехнулся и просто пошел вперед, прислушиваясь к ощущениям. Так и есть. Силы убогов не ощущалось. Совершенно. Цитадель была отрезана от всех убоговских Истоков и Источников. Уолт коснулся шершавой стены. Да. Можно не сомневаться. Цитадель полностью потеряла свою убоговскую сущность. Поле Сил смертного мира подчинило себе башню Лорда-Архистратига. Инфекция высосала из нее всю убоговскую магию. Все находящееся в ней Бессмертие.
Уолт покачал головой, вспомнив, какое количество Разрушителей принимал Аваддан. Первые от радости свихнутся, размещая такую уйму Вторых в Тартарараме.
Коридор оказался коротким, закончился на первом же повороте. Уолт вышел в зал. Прищурился. Сомнений не было. Тот же зал, где их принимал Архистратиг.
А чего ты ожидал, Уолт? Не только Меон может играть с пространством.
Ракура задумчиво огляделся. И бросил в пустоту:
— Выходи. Прятаться ты мог раньше. Сейчас же нет смысла.
Пустота гулко рассмеялась.
— Здравствуй, — сказала Диабола Асурия. — Я уже заждался. Таллис милый мальчик, и Метаона для него я не пожалел, но если бы ты проиграл, я бы очень удивился, Нами.
Она (он) сидела на троне с высокой спинкой и боками в виде чудовищных лап. Бирюзовые кристаллы обменивались шипящими белыми молниями. По бокам трона застыли двое: уже знакомый Супербий и рыжеволосая девчонка-эльфийка лет десяти-одиннадцати в легкой тунике. Девчонка выглядела так, будто только что рыдала навзрыд и готова была расплакаться снова в любой момент.
— Банально, — кивнула Диабола, уловив взгляд Уолта, брошенный на трон. — Но мир держится на банальностях, и банальностями же разрушается. Не мог же я встречать тебя по колено в трупах Разрушителей. Что же ты молчишь?
Девчонка всхлипнула, не выдержала и разревелась.
— Здравствуй. — Уолт вздохнул. — Давно не виделись…
Интерлюдия Дела давно минувших дней — IV
— Потом вы сможете уйти в любой мир, — сказал Посланник. — В любой мир Мультиверсума, а если захотите, то и иного Мироустройства. Я открою Двери, предоставлю Дороги. Есть Райские миры, созданные богами для богов, но тех богов уже давно нет, и миры ждут новых хозяев. Есть Дикие миры, неизведанные даже Первозданными, где скрываются загадочные существа и рождаются удивительные тайны. Миры на любой вкус. Захотите приключений — будут приключения… — Посланник перехватил скептический взгляд Нами и смутился. — Простите. Просто обычно те, чья душа тянется в иные мироздания и измерения, в большинстве своем хотят приключений. Меня всегда удивляла эта тяга к иным мирам, ведь и в родном найдется к чему приложить усилия.
Посланник остановился.
— Мы пришли, — объявил он.
Мог бы и не говорить. Даже Нами, не разбирающийся в магии, ощутил исполинское Ядро Поля Силы, подрагивающее впереди. Остальные, кроме упыря (тот вжимался в каменный пол, пытался двигаться дальше, но от страха не мог пошевелить даже пальцем), не только остро чувствовали заклинание, но и могли бы, наверное, разобрать его на составляющие части. Аль-сид, конечно, лучше всех разбирался в чародействе, но Кшанэ в их четверке тоже не последняя в колдовском деле! Ага. Ведь последний — он.
