же просто сразу ушла?» — с надеждой Лань И перевернулась и опустила ноги, которые тут же облизал холод.
Ответ пришёл сразу: нет.
К великому стыду в голове всплыли обрывки слов и действий. Лань И прижала кончики пальцев к вискам и зажмурилась.
Если объятия ещё могла объяснить — пожалела, а вот слова Гао Вэньцзяню — уже нет. Просто зачем сказала? Даже мыслей подобных не возникало, а тут в открытую.
— Какой стыд, — прошептала Лань И, видя перед глазами удивлённое лицо Ши Лэя, которому она сказала не шататься. Одна пиала вина заставила потерять голову. — Стыд.
Лань И поднялась в поисках воды, как заметила на столе узкий лист светлой бумаги. Она ещё успела что-то написать или это оставили ей?
Накинув на плечи плащ, который лежал на спинке сиденья перед столиком с зеркалом, Лань И подошла к столу и взяла лист.
«Печать ветви Цзянь, — гласила первая строчка. Лань И изогнула брови и уже хотела скомкать, как взгляд зацепился за строчки меньше: — У тебя три дня, чтобы найти. По истечении срока твоя сестра и её дети лишатся голов».
На второй раз строчки не изменились. Ни на третий, на четвертый, ни на шестой раз слова не менялись.
Лань И зажгла свечу и уже при её свете прочитала содержимое письма.
Сердце болезненно ударило по рёбрам.
Взмахнув и потушив свечу, Лань И выскочила из комнаты.
Холод приветствовал полизыванием голых участков кожи. Лань И не замечала его, придерживаясь пути.
Тяжесть на сердце, боль в голове, дрожь в пальцах — всё поторапливало в одно место, где обязательно должны дать ответ на главный вопрос: что это значило?
Лань И проскочила арку, толкнула ворота, скользнула во двор и заметила отсутствие света и Ши Лэя.
Ступени под ногами ни звука не издали. Лань И занесла руку над дверями и замерла. Что творила? То, что заявилась в поздний час к мужчине не сильно волновал, а вот последствия спонтанного поступка ещё как волновало. Лань И выдохнула, опустив руку, и отступила.
Шелест, принесённый ветром, привлёк внимание. Из-за угла показался кончик чёрного плаща, а после и его обладатель.
Гао Вэньцзяню не спалось или он только планировал лечь — это не сильно волновало. Лань И подняла руку с зажатым письмом.
Молча Гао Вэньцзянь подошёл и толкнул двери, пропуская внутрь Лань И и заходя следом, закрыв их.
Невысокая ширма прикрывала вид у входа, за ней — огороженное хрустальной низенькой изгородью пустое квадратное углубление. По одну сторону — занавесь из прозрачных бусин, за которыми прорисовывался силуэт топчана. По другую — ширма с резными узорами облаков на светлом бумажном фоне. Именно туда привёл Гао Вэньцзянь, указал напротив себя и сел за низкий стол.
Лань И опустилась и прищурилась от света зажжённой свечи. Гао Вэньцзянь отложил хочжэцзы* и принял придвинутый сложенный лист.
Всего несколько строк он читал слишком долго. Лань И искусала нижнюю губу, заломила пальцы.
— Откуда? — Гао Вэньцзянь отложил лист.
— В комнате на столе нашла.
— Ничего странного не увидели?
Лань И указала на лист. Это уже было странным.
— Если про следы или лицо автора — нет.
Гао Вэньцзянь прикоснулся к словам и задумчиво нахмурился.
— Что с моей сестрой? — тихо озвучила главное Лань И. Всё равно на печати, авторов угроз, главное, что с семьёй.
— Семье Лань ничего не угрожает, — Гао Вэньцзянь отодвинул письмо. — Люди клана доложили, что люди клана Доу пару дней назад отступили и сегодня ночью должны покинуть Нуаньлан.
— Моя сестра — госпожа семьи Юань, — Лань И сжала пальцы до ощутимой боли. — На них ваша защита не распространяется. Что с моей сестрой и её семьёй?
Гао Вэньцзянь поднял на неё взгляд.
Семью Лань они защищали, как и обещали, но речи о семье Юань, в которую вошла старшая дочь семьи Лань и речи не шло. Если кто и захотел бы навредить или надавить на семью Лань, достаточно взять под контроль семью Юань.
— Было спокойно, — всё же ответил Гао Вэньцзянь.
— Когда?
— Сегодня вечером. Каждое утро и вечер приходят отчёты от человека клана.
— А это? — Лань И указала на лист с угрозой.
— Разберёмся. Вам не стоит беспокоиться.
Как она могла не беспокоиться?! Это её семье угрожали.
— Возвращайтесь в комнату.
Лань И втянула воздух и отвела от Гао Вэньцзяня взгляд. Ничего больше от него она не получит, оставаться толку нет.
Не говоря слов на прощание, Лань И поднялась и направилась к дверям. Завтра с утра она снова придёт сюда и потребует достоверных доказательств, что с её семьёй всё в порядке.
Руки потянули двери, как рука в чёрном рукаве появилась в поле зрения и надавила на двери, закрывая их.
Лань И обернулась и с возмущением посмотрела на Гао Вэньцзяня, который смотрел выше её головы.
Открыла рот, чтобы потребовать объяснений, как Гао Вэньцзянь приложил палец к своим губам. Отходить он не торопился, как и убирать руку.
Наклонившись, Гао Вэньцзянь прошептал:
— Подождите.
Лань И отвернулась. Можно и нормально попросить, не обязательно сокращать до неприличия расстояние.
Гао Вэньцзянь отошёл, а Лань И отступила в тень в ожидание его.
Ожидание затянулось на минуту или на три — не понятно. Когда Гао Вэньцзянь вернулся, Лань И чувствовала ноющую боль в висках и усталость в ногах.
— Проводить?
— Сама дойду, — буркнула Лань И и поспешила покинуть Гао Вэньцзяня.
Обратный путь прошёл в переживаниях о семье. Если и правда что-то случилось или случится — что делать?
О том, что без происшествий добралась до двора Шугуан, Лань И поняла, только когда дошла до него.
«Запомнила?»
На ступенях головная боль усилилась, словно не стоило входить во двор.
Стиснув зубы, Лань И обошла дом. Сейчас ляжет в кровать, заснёт и всё пройдёт.
У дверей спальни голову пронзила вспышка боли, аж в глазах потемнело. Оперевшись о стену и зажмурившись, Лань И глубоко задышала, но сразу прикрыла нос рукой. В воздухе витал странный запах. Еле уловимый, но такой приторно-тошнотворный. В нём даже улавливались нотки магнолии.
Кое-как добравшись до кровати, Лань И рухнула на неё и укрылась с головой под одеялом. Не сильно спасало, запах въелся в волосы, кожу, одежду, ещё быстро наступила духота. Стало только хуже.
В какой момент провалилась в сон — не понятно. Но пробуждение резкое, настойчивое.
Перевернувшись и вскочив, Лань И бросилась к тазу на столике в углу. Слабость псом набросилась на ноги, потому рухнула на столик. Выворачивало хлеще, чем от не совсем свежих моллюсков.
