– Вот и помолчи, Ферг, а то меня, чего доброго, стошнит. Ты девушку как лошадь оцениваешь. Только что в зубы ей не заглядываешь.
– Ну ты сравнил! Хорошую лошадь куда сложней выбрать. Тут особый подход нужен. Взять хотя бы твою Стрелу…
Сапожник еще пять минут слушал о достоинствах и недостатках своей кобылы, потом не выдержал:
– Барон, ты не устал?
– О женщинах, лошадях и вине я могу говорить бесконечно, особенно если кто-то из них находится в пределах досягаемости. – Марлонец похлопал рукой по крупу своего скакуна, затем расшнуровал дорожную сумку и вытащил оттуда флягу. Отхлебнув, он продолжил с новым воодушевлением: – Когда говоришь даме об ее несравненной красоте, сопровождая слова обожающим взглядом, она ради тебя готова совершить любую глупость. Это я говорю как знаток. Возьмем, к примеру, вчерашний вечер. Заметил, барышни ко мне липли, точно мухи на мед? А все почему?
– На мед летят пчелы, – усмехнувшись, поправил друга брюнет, – а мухи – они больше другое облепляют.
– До чего же ты нудный мужик, Руам. Я с ним житейским опытом делюсь, а он меня с дерьмом сравнивает. – Барон сделал еще пару глотков и закрыл флягу, однако убирать ее обратно в сумку не спешил. – Ты посмотри на того же Илваса или Брунша, змею им в постель вместо девки, высокие, стройные. Поставить их рядом со мной – так красавцы писаные! Однако все разговорчики у них фальшивые, а когда в словах нет души, женщина это тонко чувствует.
– И все же они оба ушли с бала под ручку с шикарными барышнями. Ты же назначил свидания сразу четверым, а потом заснул прямо в зале в обнимку с винным бочонком.
– Правда, что ли? – заволновался марлонец.
– Ты о бочонке или о девицах?
– Да рахнид с ним, с бочонком! Я пригласил кого-то на свидание и не пришел?! А ты откуда знаешь?
– После бала они меня по очереди расспрашивали, где тебя найти. Пришлось врать – дескать, срочно отправили в ночной дозор. Не говорить же, что ты продолжаешь бал под столом.
– Кто ж мог знать, что у графа вино такая дрянь? Я и выпил-то чуть-чуть.
– По-твоему, полбочонка – это чуть-чуть?
– Ах, да… Я же почти неделю ничего в рот не брал, рахнид мне в глотку. Пришлось наверстывать, – вспомнил Фергур. – Слушай, а те дамы, что меня искали, они как?
– А ты не помнишь?
– Понимаешь, после первого литра не слишком качественного вина редкая женщина не кажется мне красавицей.
– Судя по твоим меркам, одна была действительно роскошной. Чуть выше младшей дочки графа, но бюст и бедра такие же.
– Эх, мой любимый размерчик. Зря я напился! – сокрушался барон, оглядываясь на замок, словно собирался повернуть коня и наверстать упущенное.
Они проехали еще немного, и Фергур остановился.
– Ты решил вернуться к графу? – усмехнулся Руам. – Думаешь, твои барышни томятся в ожидании?
– Ладно тебе издеваться! Мне отлучиться нужно ненадолго. По-моему, у графа не только вино дрянь, но и закуска не первой свежести.
Марлонец свернул с дороги, спешился, прицепил свою сумку к седлу и постарался засунуть туда флягу. Однако барон очень спешил и не сумел убрать ее как следует. Стоило скакуну взбрыкнуть, отгоняя надоедливую мошку, и баклага вывалилась.
«Эх, растяпа!» – Сыну Гамуда не хотелось спрыгивать со Стрелы, но флягу нужно было подобрать сразу, чтобы она не затерялась.
Он потратил несколько секунд, пока разыскал пропажу в высокой траве. Отряхнув прилипшие к ней соринки, парень снял седельную сумку, расправил ее края и аккуратно положил фляжку на место.
«А это еще что за?.. – Внимание юноши привлек красный рубин в золотом обрамлении. – Неужели из шкатулки короля?!»
Руам торопливо потянул за камень, оказавшийся на самом деле набалдашником рукоятки. Сам же клинок кинжала имел очень странную форму: он искривлялся зигзагом, выпирая острым углом сначала в одну, затем в другую сторону, и лишь потом снова выпрямлялся по оси рукоятки.
«Остолбенеть! – удивился телохранитель. – Никогда не видел такого лезвия».
Золоченый эфес и рубин превращали необычное оружие в предмет роскоши. Однако по габаритам кинжал явно не уместился бы в шкатулке. Паренек устыдился собственных мыслей.
«Как я мог заподозрить друга в воровстве?» – Брюнет поспешил вернуть «игрушку» на место и снова оседлал Стрелу.
– Ферг, ты там не заснул? – крикнул он в сторону придорожных зарослей.
– Еще минуту, – отозвался марлонец.
– Паранх, ты можешь рассказать что-нибудь о судьбе этого человека? – Допрос Ксуала ничего не дал темной королеве. Не помогли ни пытки, ни уговоры. Однако она не собиралась останавливаться и пригласила во дворец слепого провидца. Этот нестарый мужчина иногда узнавал о людях такие вещи, о которых они и сами не догадывались.
– Снимите с него кандалы и выпустите из клетки, – произнес он.
– Железо мешает видеть его судьбу? – удивилась королева.
– Сейчас вам больше стоит беспокоиться о собственной судьбе.
– Паранх, разве ты способен предсказывать будущее волшебников?
– Нет. Однако сейчас участь этого пленника и всех обитателей дворца плотно переплетены в один тугой узел, распутать который без огромных жертв вряд ли удастся.
Еневра еще не рассказала мужу о результатах своего расследования. Во-первых, потому что разозлилась на короля, когда он выставил ее за дверь на глазах у падчерицы. А во-вторых, потому что его просто не было во дворце. Ярланд уже вторые сутки пытался отыскать принцессу, но та как сквозь землю провалилась.
На следующее утро после отъезда принца девушка отправилась на прогулку к пруду. Она сильно озадачила сопровождавших ее фрейлин и охранников, решив искупаться. А чтобы принцессе было веселее плескаться, туда же пришлось залезть и всем подружкам. Верные телохранители не могли отвести глаз от юных обнаженных тел, которые они охраняли, а волшебники, наоборот, из кожи вон лезли, чтобы в это утро никто из горожан не вздумал зайти в парк на западной окраине Разахарда. Когда и как ушла принцесса, никто не заметил, но поскольку ее одежды на месте не оказалось, она точно не утонула.
Поиски в парке продолжались до вечера. Затем Ярланд догадался зайти в покои дочери и обнаружил там записку.
«Я устала от твоей Еневры и хочу немного пожить у бабушки».
В любой другой ситуации король бы успокоился: ведь взбалмошная девица могла выкинуть и не такой фортель. Однако сейчас на карту было поставлено слишком многое. В Герназод, где жила мать первой жены, послали гонца. После того как он вернулся ни с чем, правитель начал нервничать по-настоящему и отправился к своему брату. Если Илинга решила догнать Тарина, ей не миновать замка Рудгарда.
