наверх, опустились, а в ясных голубых глазах больше не осталось прежней силы.
И виновата только я.
Стоило мне оказаться в его руках, как я тут же расплакалась, как маленькая девочка. Наконец-то мне стало тепло. Наконец-то я почувствовала себя не просто за стеной, а за тысячью ограждений, царапающих небеса и сходящихся в прочный купол, который не пробить никому.
Теперь я могла позволить себе расплакаться, стать той Далией, которую пришлось запереть глубоко внутри, дабы Драгонхолд не понял, что здесь есть чем поживиться.
— Эта ночь была слишком долгой, — прохрипел отец, прижимая меня к себе. — Духи предков вернули мне тебя! Вернули мою девочку.
— Папа, что там? Далия…
Услышав звонкий голосок, я подняла голову и увидела своих сестёр.
Две пары льдисто-голубых глаз смотрели на меня, как на духа, вернувшегося из-за грани.
— Девочки, — я протянула к ним руку, но это и не требовалось.
Во мгновение ока они облепили нас с отцом и принялись зацеловывать меня, заваливая вопросами, которые не удавалось расслышать из-за всеобщей суматохи.
— Быстро в дом, — беззлобно пожурила сестёр, как в прежние времена. — Или мне снова вас лечить?
Отец дёрнулся, словно очнулся ото сна и пробормотал:
— Что же это я… Конечно, все внутрь, скорее.
И меня уже практически затащили в родные стены, но пришлось отстраниться и напомнить всем об Ингвальде, который всё это время спокойно стоял и смотрел на горизонт.
— Папа, это… Ингвальд, — не знала, как представить его правильно. — Он привёл меня домой. Мы можем позволить ему ненадолго остаться у нас?
— Ингвальд, значит, — несмотря на радость встречи, он прищурился и внимательно оглядел непрошеного гостя. Затем сделал несколько шагов вперёд и положил ладонь дракону на плечо. — Ты вернул мне дочь. Я перед тобой в долгу.
— Боюсь, вы не совсем понимаете, что произошло, — Оден почтительно склонил голову. — Если позволите стать вашим гостем, то услышите полный рассказ и поймёте, что долг есть лишь у меня.
Лайри и Селли заинтересованно высунулись из-за отцовской спины и испуганно пискнули, узнав в чужаке драконьи черты. Похоже, что вопросов станет ещё больше.
— Проходи. Моё имя Савей, и наш дом всегда будет рад твоему приходу.
Оказавшись в безопасности и тепле, я моментально разомлела. И всё же принялась осматриваться.
За прошедший год практически ничего не изменилось. Просторный сруб из смолистых брёвен, потемневших от времени и дыма, очаг, по-прежнему отгонявший холод и являвшийся сердцем дома. Запах дичи и рыбы ударил в нос и пробудил чувство голода.
Вот только трав не было. Я всегда засушивала и хранила различные составы, закупоривала отвары. Перед своим уходом я сделала всё, чтобы их хватило года на два минимум. Однако все полки и стены были пусты.
— У нас что, была эпидемия? — первым делом я подскочила к шкафчикам и принялась проверять там, но опять же ничего не было. — Папа?
— Да. Мы справились, — сухо ответил он и пригласил нас к столу.
Селли, младшая из нас троих, подошла и тихо прошептала:
— Через два месяца поисков отец… немного вспылил.
— Он уничтожил все мои запасы?!
— Раздал, — она прикусила нижнюю губу и стыдливо отвела глаза. — Почти всё.
Понятно…
К столу подойти боялась. После тюремной стряпни и долгого путешествия я совершенно отвыкла от нормальных ужинов.
Сразу было видно, что сегодня за стол отвечала Лайри. В отличие от нас с Селли она всегда была крайне аккуратна и педантична: ни единой лишней крошки, ножи с костяными рукоятями и ложки, вырезанные лучшим мастером деревни, лежали, словно их специально по дощечке выравнивали.
У сестры всегда это получалось так легко и непринуждённо… Иногда мне казалось, что папа совершил ошибку, выбрав меня в качестве следующего вождя. Вот уж кто способен поддерживать порядок мягко и ненавязчиво, так это Лайри.
И вот наконец-то… дом!
Нас пытались накормить в деревне, где мы оставили госпожу Каю, однако это всё равно было не то.
Ингвальд дождался, пока все члены семьи сядут по своим местам, и уже собирался занять свободное, у края, как отец перетянул меня на извечно пустующее мамино место и указал гостю на моё.
— Рассказывай, юноша, как же так вышло, что дракон оказался в наших краях?
— Думаю, — нервно кашлянула, разливая похлёбку по деревянным мискам, — начать стоит мне. Только обещай, что не будешь ругаться!
Сёстры прыснули со смеху, а вот мне было совсем невесело. Детская привычка, но поделать с ней я ничего не могла. Как только отец узнает, что я не просто сбежала на поиски посоха, как сообщала в письме, но и отправилась в Драгонхолд, он будет в ярости.
— Видеть тебя, мою Первую Песню Ветра, живой и здоровой, — папа нежно погладил меня по щеке, — величайшая награда. Все три звезды пояса Великого Охотника снова рядом со мной. Как я могу сердиться?
Первая Песня Ветра, Маленькая Стражница и Маленькая Вьюга — наши прозвища, которые родители придумывали вместе. Так нас могли называть лишь дома.
— Ты нашла его? — выпалила Селли, не успев прожевать кусок оленины. — Нашла?
— Голос Великой Стужи по-прежнему находится в руках Ормарра I. Я бы не смогла его выкрасть, как бы ни старалась, поэтому мне пришлось отправиться через океан.
— Океан, — младшая сестрёнка всплеснула руками.
Прошёл всего год, а я даже не подозревала, что девочки так выросли. Лайри стала совсем взрослой девушкой, переросла подростковую угловатость, да и Селли приближалась к этому сроку, заметно вытянувшись, однако не утратив детской искры в обрамлённых пушистыми ресницами глазах.
— Год я проработала медсестрой в Драгонхолде.
— Нет, — Лайри в ужасе округлила глаза. — Как ты только могла…
— Сядь, дочь моя, — в голосе отца прорезались стальные нотки. Всё это время он смотрел на меня не отрываясь. — И почему же ты отправилась именно туда, Далия?
— Мне нужен был человек, который сможет оказать королю сопротивление. Но и вытащить его было не так уж просто, поэтому пришлось… налаживать связи. Ингвальд согласился мне помочь.
— Вот как? И какова же плата за такую помощь? В жизни не поверю, что спасение из Драгонхолда будет считаться.
— Всё очень просто, господин эйн Исгельд, — спокойно проурчал Ингвальд, откинувшись на спинку стула. — Свою награду я достану сам.
— Неужели? — отец отложил ложку и постучал пальцами по столу.
— Мне нужна голова короля.
Все замерли, ошарашенные признанием, я же испытала гордость. Мой дракон не сворачивал с намеченного пути и не боялся признать своих целей, хотя всегда был риск… Скажи он об этом кому-нибудь другому, то точно не упустил бы возможности схватить врага и представить его королю.
Даже Лайри, прежде не выражавшая своих чувств, побледнела
