- Когда и о чём?
- Что тебе действительно придётся поносить один из костюмов Нормана.
Я снова захихикала и, одолев последнюю ступеньку, продемонстрировала ему костюм, который несла в руке вместе с полотенцем.
Кентон бросил жалобный взгляд на свою одежду.
- Даже не думай, - разочаровала его я. - Она грязная и изорванная, очень советую тебе её выбросить.
Пришлось ему смириться с неизбежным и облачиться в бывшую одежду Нормана. Горячая ванна определённо сделала своё дело: двигался он значительно лучше, чем раньше. Мне было даже немного жаль, когда его торс и в меру мускулистые плечи скрылись под покровом коричневой ткани. Зато результат в определённой степени меня вознаградил, заставив снова рассмеяться.
- Ну, и что прикажешь с этим делать? - тоскливо поинтересовался Кентон.
Одежда Нормана оказалась ему откровенно мала. Брючины и рукава были коротки, игриво обнажая щиколотки и запястья.
- Ну, можешь взять нитку с иголкой и перешить, - припомнила я.
- Спасибо за предложение. Я, конечно, не большой специалист в этом вопросе, но что-то подсказывает мне, что длиннее одежда от этого не станет.
- Можно взять и пришить другой кусок ткани, - порекомендовала я.
- Вот ты этим и займись, - огрызнулся он.
- С какой же стати? Костюм носить тебе!
- Но ты же женщина!
- И что с того? - всплеснула руками я. - Из меня, если хочешь знать, хозяйка никакая. Я терпеть не могу готовить, убирать, стирать и шить.
- И что, эту ценную информацию ты так запросто выкладываешь всем кандидатам в женихи? - изумился Кентон. - В таком случае я могу понять, почему ты не замужем.
- Мы же уже договорились, что ты - не жених, - напомнила я.
- И что, у меня совсем никаких шансов?
Я бросила на него оценивающий взгляд.
- Пока ты в этом костюме, никаких! - снова рассмеялась я. - А вообще, если тебя когда-нибудь лишат дворянского титула, можем ещё раз вернуться к этому вопросу.
- Не беспокойся, этого по закону не в силах сделать никто.
- Даже Рейвен?
- Даже король.
- Значит, не судьба.
Шум, раздавшийся со стороны одного из окон, заставил меня нахмуриться. Может быть, ветер? Но шум, едва стихнув, снова возобновился, не оставляя сомнений: кто-то возился со ставнями.
- Так, говоришь, ты для грабителей свой человек? - осведомился Кентон, оглядываясь в поисках чего-нибудь тяжёлого и, не найдя лучшего варианта, прихватывая с пола кочергу.
- Может, это не грабители? - тихо проговорила я, взволнованно следя на тем, как заколыхались тщательно задёрнутые шторы.
- Ага, это очередной жених решил порадовать тебя романтическим сюрпризом, - съязвил Кентон, походя поближе к окну.
Если он был прав, то жениха тоже поджидал сюрприз, в виде полуодетого конкурента с кочергой наперевес. Эдакими темпами я точно останусь старой девой вроде Лукреции.
Штора бесшумно отдёрнулась, и с подоконника в комнату спрыгнул... Люк!
Я выдохнула с облегчением.
- Люк, твою мать, какого дьявола ты устроил это представление? - напустилась я на приятеля.
Кентон опустил кочергу, хотя окончательно расставаться с ней пока не спешил.
- Тише! - прошипел Люк, выглядывая в окно, а затем торопливо закрыл ставни и задёрнул шторы.
- За тобой что, гонятся? - запоздало сообразила я. - Кто?
- А ты не догадываешься? Толпы поклонниц!
Он отряхнулся, откинул со лба непослушные волосы и только теперь заметил Кентона. Медленно оглядел комнату, особенно задержавшись взглядом на наполненной водой ванне, использованном полотенце и валяющейся на полу мужской одежде.
- Кажется, я не вовремя пришёл, - присвистнул он.
- Хочешь пойти прогуляться и вернуться тем же путём через полчасика? - ехидно предложила я.
- Нет, я имел в виду, что пришёл слишком поздно, - нагло возразил Люк. - Хотел бы я оказаться здесь с полчаса назад!
- Ты спрашивала, за что я не люблю газетчиков? - как бы между прочим осведомился Кентон.
- А что тут такого? - резко сменила гнев на милость я. - Я тоже как-то раз залезла в окно к одному барону, он остался не в обиде... Так, Кентон, положи, пожалуйста, кочергу на место. Ещё чего доброго испортишь, если ударишь по ней головой Люка. Она же может от этого погнуться! А ты, Люк, объясни немедленно, от каких таких поклонниц ты бегаешь в час ночи по улицам города.
Люк вздохнул, понимая, что уйти от объяснений не удастся.
- Ладно, ты поймала меня за руку, никакие это не поклонницы, - признался он. - Я занимался одним из своих расследований, выяснял подробности кровного конфликта между семействами Монлетти и Капутекки... и, кажется, невольно их примирил.
- В каком это смысле?
- В том смысле, что теперь и те, и другие гонятся за мной, прекрасно координируя свои действия, - раздосадованно пояснил газетчик. - Вот я и подумал, что пересидеть у тебя будет самой лучшей идеей.
- Вот спасибо! - возмутилась я. - Сам заварил всю эту кашу, а я расхлёбывай?!
- А что тут такого? - беззаботно пожал плечами Люк. - Коллеги должны помогать друг другу.
- Отправить этого коллегу вниз кратчайшим путём? - с готовностью спросил у меня Кентон.
- Эй, полегче! - возмутился Люк. - Руки прочь от свободной прессы! И вообще, кто бы говорил. Абигайль, ты хоть в курсе, что этого красавца разыскивают с факелами по всему городу?
- Что??? - вытаращилась на газетчика я. - А ты ни с места! - прикрикнула я на Кентона, который, кажется, решил благородно помочь страже в трудном деле собственной поимки. Что ж поделаешь, похоже, мой дом окончательно принял на себя функцию подполья. - Люк, давай подробнее!
- Да не знаю я подробнее! Мне, видишь ли, самому было немного не до того.
- Так, если тебя ищут настолько рьяно, - обернулась я к Кентону, - то сюда могут нагрянуть в любую минуту. Пошли.
Я потянула его за собой и распахнула створки большого тяжеловесного шкафа. Возможно, более разумным показалось бы устраивать тайник в комнате наверху, но при известных обстоятельствах туда можно было не успеть добежать, поэтому в своё время я предпочла установить этот шкаф именно здесь. Внутри было предусмотрено своего рода двойное дно, вернее сказать, двойная стенка. Задняя стена шкафа сдвигалась в сторону, обнаруживая дополнительное отделение, приблизительно такого же размера, что и основное. При этом за счёт того, что шкаф был установлен в специальной, хорошо замаскированной нише, догадаться о том, что в действительности он значительно глубже, чем кажется, было практически невозможно.
