Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 77
Когда они шли по выложенной плитами дорожке к крыльцу, Нейл внезапно остановился как вкопанный, потом свернул на залитую водой лужайку.
— Посмотри.
Его внимание привлекла пиния, даже не само дерево, а то, что угнездилось на потемневшем от воды стволе. Прищурившись, Молли увидела участки черных наслоений, на которых поблескивали зеленые точки.
Она видела подобные лишайники, хотя ни один земной лишайник не мог похвастаться такими вот люминесцирующими вкраплениями. Каждая изумрудно-зеленая точка светилась изнутри.
И свечение это пульсировало, скорее всего, подумала Молли, синхронно с пульсацией двигателей, которые поддерживали в небе и приводили в движение левиафана, недавно пролетевшего над городом.
Периметр каждого наслоения двигался, расширялся во все стороны, лишайник захватывал все новые участки ствола. За ту минуту, которую Молли и Нейл наблюдали за деревом, каждое из наслоений раздвинулось как минимум на полдюйма.
При такой скорости хватило бы нескольких часов, чтобы под сросшимися «полянами» лишайника исчез весь ствол.
Лишайники представляли собой сложные симбиотические организмы, сочетание грибов и водорослей, которые обычно прекрасно уживались с деревом-хозяином.
Но в этот момент Молли заподозрила, что пиния не переживет появления второй «коры». Или погибнет, или упадет, сожранная организмами, столь же чуждыми Земле, как и лишайник, который расползался по стволу, захватывая все новые и новые участки коры, а может, мутирует и превратится во что-то еще, примет образ растения из другого мира.
Пульсирующие изумрудные вкрапления придавали черным наслоениям блеск, свойственный драгоценным изделиям. В других обстоятельствах могло бы показаться, что ствол волшебным образом инкрустирован драгоценными камнями.
Однако пинию не окружала аура сказочного чуда. Наоборот, несмотря на изумрудный блеск, несмотря на то, что рост лишайника только начался, не вызывало сомнений, что дерево поражено раком и метастазы стремительно расползаются.
Вергилий не подошел к пинии, остался на плитах дорожки, настороженно наблюдая за Молли и Нейлом.
И Молли разделяла тревогу овчарки. Она не прикоснулась к лишайнику, опасаясь, что он перескочит на кончик пальца, а потом начнет колонизировать человеческое тело с той же эффективностью, что и ствол дерева.
С другой стороны дорожки росла такая же пиния, и даже при столь тусклом освещении Молли видела изумрудное свечение лишайника и на том дереве.
Вергилий повел их на крыльцо, к входной двери.
В доме не горели ни свечи, ни масляные лампы, ни фонарики. В окнах отражался лишь пурпурный свет, пронизывающий густой туман.
Войдя без стука, они могли стать мишенью, получить пулю или заряд дроби.
Однако если детям, находящимся в доме, уже грозила опасность — со стороны Майкла Рендера или чего-то еще менее человеческого, — то, объявив о своем появлении, Молли и Нейл могли эту опасность только увеличить.
Дилемма разрешилась, когда щелкнул, открываясь, замок входной двери.
Инстинктивно они отступили на шаг и разошлись в стороны, чтобы их не увидели из глубины дома.
Вергилий не сдвинулся с места.
Дверь мягко распахнулась внутрь. Пусть света катастрофически не хватало, Молли увидела, что в маленькой прихожей никого нет, словно дверь им открывал призрак.
Но дальняя от двери половина прихожей осталась темной, как змеиная нора.
Чтобы предоставить Нейлу возможность держать помповик обеими руками, фонарик достала Молли.
Впрочем, Вергилий смело вошел в прихожую еще до того, как Молли включила его.
С крыльца она осветила темную часть прихожей узкий стол, на нем две вазы. Закрытая дверь в дальней стене. Угрозы она не увидела.
Хотя все собаки в ту ночь вели себя на удивление странно, хотя Вергилий просто поразил ее, принеся розу и поняв, какую задачу поставила перед собой Молли, для того, чтобы войти в незнакомый дом без приглашения и не объявляя о своем приходе, требовались крепкие нервы и абсолютная уверенность в том, что на собаку можно положиться. На тот момент Молли одолевали сомнения и в первом, и во втором, колебался и Нейл.
Словно реагируя на их заминку, Вергилий повернул голову, окинул Молли золотистым взглядом. Молли показалось, что это не обычный блеск глаз в темноте, характерный для животных, а еще один уникальный феномен этой ночи. Глаза светились не отраженным светом, нет, сияние шло изнутри, чудесное, сверхъестественное сияние.
И, зачарованная этим собачьим взглядом, Молли отбросила все страхи и тревоги. Нет, сомнения, конечно, оставались, от них пересохло во рту, но она собрала слюну, сплюнула. А потом переступила порог, вошла в дом.
Нейл последовал за ней, и когда они оба оказались в прихожей, перед закрытой дверью в дальней стене, входная дверь мягко закрылась. Без единого дуновения ветра.
Молли охватил страх, но она не повернулась, не бросилась к входной двери, чтобы открыть ее и выбежать из дому. Она знала: именно этого от нее и ждут, именно этого и хотят от нее добиться, а кто или что, значения не имело. Если бы ей пришлось отступить, она хотела бы сама выбрать момент отступления, не могла допустить, чтобы момент этот выбирали за нее.
Вергилий обнюхал закрытые двери и открытые арки по правую и левую руку.
Стенной шкаф в прихожей подозрений у овчарки не вызвал. Молли тем не менее открыла дверь, а Нейл раздвинул висящие в шкафу пальто стволом помпового ружья.
Хотя Вергилий не проявил интереса к кабинету (с задернутыми шторами там царила чернильная темнота), Молли включила фонарь и осмотрела комнату. Тени разбегались от луча, но только тени мебели.
У арки, ведущей в гостиную, овчарка коротко взвизгнула, выказав признаки тревоги.
Аметистовый свет туманного утра только прижимался к окнам, ничего не открывая, но Молли встревожила реакция собаки, потому что она тоже услышала посторонние звуки: шелест, шуршание, шорохи.
Свет фонаря отразился от стекол, укрывавших от пыли картины на стенах, от керамических абажуров настенных ламп, хрустальной вазы, зеркала над каминной доской, потухшего экрана телевизора.
Нейл вел ствол помповика за лучом фонаря, но так и не нашел, во что стрелять.
Шуршание усилилось и доносилось уже со всех сторон.
С ушами торчком, поджав хвост, пес завертелся на месте.
— Стены, — догадался Нейл, и, посветив фонарем, Молли увидела, что он прильнул ухом к штукатурке.
Она и Нейл стояли по обе стороны арки. И Молли тоже наклонилась к стене.
Человек с острым слухом сразу бы понял, что слышит не шуршание, а скорее дребезжание, гудение, как будто туча обезумевших летающих насекомых или стая птиц колотится крылышками об стену с обратной стороны.
Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 77
