Ознакомительная версия. Доступно 16 страниц из 105
Нужно обладать отвагой Айрис, чтобы, глядясь в надорские зеркала, вообразить себя невестой знатного красавца. Луиза не воображала себя никем, но Ларак взирал на гостью как на святую Октавию. Смешно, но приятно. И тянет доиграть до конца. Лучше дурить голову Эйвону, чем смотреть в окно на присыпанный сажей снег и думать о Герарде, кэналлийце, маменьке, господине графе, Жюле, Амалии… Нужно занять мозги хоть чем-то и взяться наконец за влюбленного Рауля. Жаль, Селина здесь не помощница.
Луиза расправила поясные ленты и покинула спальню, предвкушая мерзкий завтрак и прогулку в апартаменты Повелителей Скал. От Святого Алана Луизу тошнило не меньше, чем от дубины Эгмонта, но Эйвону пора решать, мужчина он или тюфяк.
Обитель великого Эгмонта оказалась в точности такой, какой Луиза ее и представляла. Одиночество вперемешку со старьем. Рассохшаяся мебель, грубые витражи, облезлые шкуры, иконы, оружие, моль и пыль.
Эйвон с утра озаботился открыть ставни и протопить кабинет и библиотеку, но света не хватало, что герцогским апартаментам шло только на пользу.
— Кто это? — с должным почтением спросила Луиза, глядя на портрет мужчины, проглотившего алебарду и запившего оную уксусом.
— Герцог Эдвард Окделл. — Граф Ларак повыше поднял свечу, чтобы прекрасная дама смогла насладиться выпученными глазами и поджатыми губами. — Отец Эгмонта, супруг моей сестры Симоны… Его первая жена умерла родами, она была родом из Торки. В Надоре этот союз приняли без одобрения.
Надо полагать. Здешние герцоги привыкли вариться в собственном соку, потому у них и с желудками худо.
— А вот это единственный прижизненный портрет Алана Святого, — сообщил Эйвон, — он написан за два года до гибели герцога.
Луиза честно уставилась на потемневшее полотно. Алан был недурен и походил на своих потомков. Древний художник со всем тщанием выписал нагрудник, наручи, цепи, перстни и витраж с вепрем, а вот лицо ему не удалось. Нет, нос, глаза, уши были на месте, а человек не получился. Так, кукла, на которую нацепили доспехи и поставили у окна.
— Эйвон, — как же хорошо, что Герард делится всем, что читает, — а как получилось, что Окделлы снова стали герцогами?
— Окделлы всегда оставались Повелителями Скал, — отчеканил Ларак, в котором хрюкнули родственные чувства, но Луизу это только раззадорило.
— Франциск отдал Надор вашему предку, а Окделлы его вернули. Как?
— У Женевьев Окделл от Гвидо Ларака было пятеро дочерей и два сына. — Святая Октавия, да он же покраснел!
— Маршал Гвидо погиб под Агарисом, — вспомнила Луиза, — кажется, в 30-м году Круга Скал.
— Сударыня, я поражен вашими знаниями! — Эйвона разрывали желание бухнуться на колени и фамильная ответственность перед предками. Предки пересилили. Пока. — Женевьев Окделл пережила второго супруга на восемь лет. Если кузина узнает, что я вам говорю, она… очень огорчится, но Женевьев, умирая, взяла со всех своих детей клятву, что они и их дети будут поддерживать друг друга. Люсьен Ларак хотел отречься от титула в пользу единоутробного старшего брата, которого боготворил, но маршал Ричард, он ведь стал маршалом, отказался. Ричард Окделл умер графом Гориком.
— Ваша кузина это не одобрила, — не удержалась от шпильки капитанша, но Ларак, как и положено Лараку, ничего не понял.
— У меня нет в этом сомнений, — заверил он. — Мирабелла преклоняется перед Святым Аланом. Она мечтала назвать сына в его честь, но первенец Повелителей Скал получает имя прадеда.
А второго сына у Мирабеллы не вышло, хотя лучше б Айрис родилась Аланом, всем было бы проще. Госпожа Арамона оглянулась: пока еще не святой герцог Эгмонт уныло глядел со своего портрета.
— Эйвон, — страшным шепотом осведомилась Луиза, — а кто такая лесничиха Дженни?
— Сударыня, — выдохнул несчастный Ларак, — кто вам сказал? Кто?!
— Неважно. — Луиза улыбнулась и ненароком задела графа рукавом. Герцогский кабинет был бы всем хорош, если б не моль, напрочь сожравшая шкуры у камина. Поваляешься на таких в черном бархате, не отскребешься.
— Эгмонт в юности имел несчастье глубоко и страстно полюбить, — с прискорбием сообщил Ларак величайшую новость.
— Кого? — Женское любопытство временно взяло верх над нечестивыми помыслами.
— Ее звали Айрис Хейл, — покорно сообщил Эйвон. — Они встретились весной 378 года и полюбили друг друга, но должны были скрывать свои чувства. Хейлы были богаты, но свое баронство получили в Двадцатилетнюю войну, а мать Айрис приходится родственницей Манрикам.
— Ну и что? — не поняла побочная дочь графа Креденьи. — Деньги еще никому не мешали. Или Хейлы искали для дочки жениха побогаче?
— Они ничего не знали. — Теперь рукой взмахнул Эйвон, слегка задев плечо возлюбленной. Случайно или чему-то научился? — О любви Эйвона знал только я, мы уезжали из дома вместе, и я его ждал у озера.
— Где растут незабудки? — деловито уточнила Луиза.
— Да, — простодушно подтвердил граф, — там много незабудок… Они были так счастливы, и тут вдовствующую герцогиню разбил удар.
— Удар? — не поверила своим ушам Луиза, глядя на бледного, худосочного графа. — Как такое могло выйти с вашей сестрой?
— Я говорю об эрэа Эдит, матушке Эдварда Окделла. — Ларак взмахнул рукой, еще разок тронув собеседницу. — Надежд не оставалось, и умирающая потребовала, чтобы внук немедленно вступил в брак с достойной его девицей. Кузен подчинился.
— Почему? — Луиза коснулась пальцев Эйвона, и те неуверенно сжались. — Герцогиню удар уже хватил, так что можно было и поспорить.
— Эгмонт был почтительным внуком. — Пальцы Эйвона сжались сильнее. — Кузен исполнил волю бабушки, но не предал своей любви. Из всех достойных его девиц он выбрал баронессу Карлион. В детстве Мирабелла была помолвлена с наследником графа Пуэна, но тот запятнал себя связью с куртизанкой, и кузина разорвала помолвку.
Пуэну сказочно повезло, хотя Леворукий знает, какой была Мирабелла в шестнадцать лет. Если ей когда-то было шестнадцать…
— Прежде чем попросить руки Мирабеллы Карлион, — провозгласил Эйвон, — Эгмонт открыл ей правду.
— Святая Октавия, — охнула Луиза, — зачем?!
— Эгмонт Окделл был честен во всем. Он сказал, что может предложить супруге лишь имя и руку, но сердце его навеки отдано другой. Кузен поставил невесте условие: старшая дочь будет носить имя Айрис. Мирабелла согласилась.
Еще бы не согласиться! Куда ей было деваться, но Эгмонт был не просто дураком, он был дураком жестоким…
Ознакомительная версия. Доступно 16 страниц из 105
