- Так значит, горгоны приходят в мир Лея не по велению Темной? Может быть, вы будете утверждать, что и ведьмы сеют зло вопреки воле Лии?
Окружавшие гостей женщины даже приостановились, честно вытаращившись на Ахивира. Взгляды их на короткое время из вожделенных сделались искренне ошеломленными.
- К-какие ведьмы? – неуверенно переспросила Мегара. От изумления она забыла даже поправлять мешок со свисавшими оттуда звериными хвостами, и тот начал медленно сползать с ее спины.
- Как – какие ведьмы? – в свою очередь удивился Ахивир, а Альвах, забыв об усталости, сверкнул глазами. – Вы… не притворяйтесь, будто не знаете! В нашем мире только мужи рождаются с даром магии – и то таких очень немного. Чтобы получить этот дар, жены приносят нечестивые жертвы и молятся Темной Лии, а взамен получают могущество ведьм, которым пользуются только во зло – чтобы беспрестанно вредить людям…
Он умолк, потому что выражения женских лиц из потрясенных сделались яростными. Сыновья Лея уже успели заметить, что дочери Лии выражали чувства куда более глубоко, легко и открыто, чем было принято в их мире.
К счастью, злоба охотниц была направлена не на них.
- Снова проклятый хаос. Его проделки, - медноволосая Киркея медленно стерла выражение ненависти с лица и грустно улыбнулась. – Да будет тебе известно, прекрасный муж, и ты, маленькая сестра, что в мире Лии с даром… магии не рождался никто с момента великого разделения. Мы уж и успели забыть, что это такое. У Лии едва хватает сил, чтобы удерживать хаос от вторжения. Если она начнет делиться магией со смертными - этот мир падет.
- Ваши ведьмы, кому бы они там ни молились, получают силу не от Лии, - поддержала ее Мегара. Прочие женщины переглядывались со смешанными чувствами недоумения и негодования. Впрочем, ни у Ахивира, ни даже у Альваха сомнений в их чувствах отчего-то не возникло. – Наверняка это все он, проклятый хаос. Вы, дети Лея, должно быть, и слыхом не слыхивали обо всех бедствиях, которые он принес нашему… нашей половине мира. Лей – муж и он сильнее. Он способен защитить себя и живущих под его началом смертных. А вот наша Темная госпожа… Когда Лей оставил Лию, она облеклась в печаль и силы ее ослабли. Потом же проклятый хаос довершил остальное. Он насылал тварей, болезни, моры, голод и смерть… С великим трудом Темная Лия сотворила туман, коим опоясала себя, удерживая хаос и его творения на своих границах. Но те, что сильнее и крупнее, все равно проникли в наш мир. И… мы вынуждены жить с ними… в ладу… Настолько, насколько это возможно.
Альвах и Ахивир переглянулись в третий раз.
- В наш мир тоже прорываются твари, - решился сообщить охотник, невольно отводя взгляд от лица Мегары и оглядывая дерево, под которым они проходили. Из его потрескавшейся коры выглядывали наросты, что в точности повторяли форму женской груди. – Мы всегда думали – их насылает Темная для отмщения…
- Темная удерживает эту дрянь в тумане, - прогудела самая большая женщина с косулей на плечах, имени которой сыновья Лея еще не знали. – Сказано вам. Уши есть?
- Погодите, - поймав взгляд Альваха, Ахивир правильно понял его выражение. – Быть может, вы… расскажете… Расскажете то, что творится здесь после великого разделения?
Рассказ, однако, пришлось отложить. Заросли высоких кустов с разлапистыми синими листьями разошлись, открывая вид на селение охотниц.
Селение это сразу напомнило не раз видевшему такое Альваху стоянки кочевников-геттов. Разве что гетты предпочитали просторы степи. Это же селение стояло среди леса, на огромной, обширной вырубке. Домов в нем толком и не было – только натянутые на жерди шкуры шатров. Шатры, впрочем, казались довольно просторными и вместительными. Гости обозревали загоны со странного вида копытным скотом, несколько малых кривых полей, на которых росло что-то довольно хилое и – множество женщин. Женщины были повсюду. Крепкие, бойкие девочки, широкогрудые девушки, зрелые жены и старухи, они возились возле шатров, ублаготворяли скотину, работали на полях и по ремеслам. Последние, как было видно, здесь были в неуклюжем состоянии. По красоте и устроенности рядом с этим селением поселок Ахивира мог показаться если не самим вечным Ромом, то Ивенот-и-раттом, по меньшей мере.
- Мегара, - повертев головой и не обнаружив того, что искал, Ахивир рискнул обратиться к темноволосой охотнице, которая, по-видимому, была старшей в отряде. – А где… ваши мужчины?
В ожидании ответа сыновья Лея замерли, подспудно ожидая услышать о чем-то если не ужасном, то пугающем. Мегара, впрочем, пожала плечами с равнодушной досадой. Остальные понурились.
- Когда Лей оставил Лию, он проклял наш мир, - темноволосая охотница зло дернула ртом. – По его слову, если Темная может обходиться без мужчины, то и ее дочерям они ни к чему. У нас… почти не рождается мальчиков. А кто рождается… выживает один из двадцати. Да и те… - она нехотя кивнула за спину, на безмолвного юношу, который прислушивался, но не вступал в разговор с пришлыми. – Смотри сам. Коста – один из самых крепких и сильных мужей селения. Он носильщик. Прочие… куда слабее. Наши сыновья все время болеют. До возраста мужа доживают столь немногие, что…
Альвах и Ахивир, не сговариваясь, посмотрели на несчастного, и им сделалось не по себе.
- Это творится по воле Светлого? – Ахивир кашлянул, отводя взгляд. Они шли мимо полей. Работавшие на них женщины бросали костяные мотыги, в изумлении разглядывая пришлых. И более всего – Ахивира, который, как велл, не был очень росл в сравнении с романами, но в сравнении с тем же Костой казался могучим великаном. – Может, ну… это все проделки… как вы его называете – хаоса?
Мегара грустно усмехнулась и покачала головой. Больше они не разговаривали. Гости из мира Лея обдумывали то, что им довелось услышать. Женщины, которых за ними увязывалось все больше по мере того, как гости в сопровождении проводников шли от леса к центру селения, продолжали пялиться на Ахивира.
Силы Альваха были подорваны схваткой с веллом у водоема и кончились там же, поэтому он едва видел и понимал, что происходит вокруг. Но Ахивир, хотя провожавшие его женщины более походили не на проводников, а на охрану, и это не могло не оттягивать его внимания, подмечал их хозяйство, все более уясняя для себя то, что мужских рук к нему действительно почти не прилагалось. Что не было удивительным – за все время, что они шли через селение, он увидел всего пятерых взрослых мужчин, двое из которых были уже старцами, и только трех мальчиков. Мегара не солгала ему – все увиденные мужи были сильно худы и словно перекручены какой-то болезнью. Их безволосые тела и лица, впалая грудь и узкие плечи говорили о явном нездоровье. Даже без интереса оглядывавшийся по сторонам Альвах не мог припомнить ни единого случая из множества дел Инквизиции против ведьм, когда ведьмы насылали бы на людей настолько безобразные хвори.
