Гэв Торп - Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том 2

— Абсурд! Я не потерплю подобной ерунды! — Леопольд фыркнул, кровь прилила к его щекам с такой силой, что под кожей прорисовалась сеточка лопнувших сосудов. — Через несколько часов я буду графом, а ты будешь выпотрошен, четвертован, и твоя голова очутится на пике еще до рассвета, слышишь, старый дурак?

Отто выдавил нечто среднее между кашлем и смехом.

Лежащего на полу жреца охватил второй, еще более яростный приступ конвульсий. Лекарь пытался удержать его, не давая бьющемуся в припадке старику откусить и проглотить собственный язык.

— Клянусь… адом… ты… сдохнешь… первым! — выплюнул старый граф. То, что еще осталось от прежнего Отго ван Драка, бросало противнику последний вызов.

— Сэр, — Влад опустился на колени у кровати, — если на то будет ваша воля, я к вашим услугам, как ответ на ваши молитвы; я буду несказанно счастлив принять руку вашей дочери Изабеллы и назвать ее своей женой, и вы еще при жизни своей увидите нас обвенчанными.

— Нет! — Леопольд схватил Влада за плечо. Колени жреца стучали о пол аккомпанементом к вспышке Леопольда.

— Прошу прощения, — тихо сказал Влад, а затем, поднявшись, развернулся одним неуловимо-плавным движением. Его рука с головокружительной скоростью метнулась вперед и сомкнулась на горле Леопольда ван Драка

— Ты раздражаешь меня, коротышка! — рявкнул Влад, приподняв Леопольда, так что носки его сапог заскребли пол.

Теперь они были лицом к лицу. Леопольд слабо трепыхался, пытаясь оторвать от себя пальцы Влада, безжалостно стискивающие его глотку и выдавливающие из него жизнь. Леопольд не мог втянуть в себя ни глотка воздуха. Он лягался и царапал руку Влада, но хватка фон Карштайна не ослабевала.

А потом, почти небрежно, Влад отшвырнул его в сторону.

Леопольд шлепнулся на пол, ловя разинутым ртом воздух.

— Итак, священник у нас, кажется, есть. Можешь вернуть его к жизни? — обратился Влад фон Карштайн к лекарю. — Тогда мы приступили бы к церемонии. Держу пари, графу ван Драку осталось немного, и позор падет на наши головы, если мы лишим его радости увидеть свадьбу его любимой дочери, не так ли?

Меллин кивнул, но не сдвинулся с места. Он смотрел на пытающегося подняться Леопольда.

— Ну! — произнес Влад. Слово, слетевшее с его губ, было не громче шепота, но оно словно бы само по себе обладало властью.

Лекарь нащупал свою сумку и перевернул ее, рассыпав содержимое по полу. Стоя на четвереньках, он принялся рыться в мешанине, пока не нашел маленький пузырек с вяжущим бальзамом. Встряхнув склянку, лекарь смазал снадобьем верхнюю губу брата Гутмана. Жрец Зигмара содрогнулся, залопотал что-то, брызгая слюной, и замахал руками, шлепая себя по губам. Очнувшись и увидев Влада, престарелый священник отпрянул и инстинктивно начертал в воздухе между собой и пришельцем знак молота Зигмара.

— Мы нуждаемся в твоих услугах, жрец, — проговорил Влад бархатным голосом, окутывая мягкими словами старика, лаской вынуждая его выполнить приказ. — Прежде чем уйти, граф увидит свадьбу своей дочери.

— Ты не можешь так поступить со мной! Я не допущу! Это мое право по рождению! Сильвания, замок — это все мое! — бушевал Леопольд. Чтобы встать, ему понадобилось опереться на стену.

— Отнюдь, милостивый государь. Граф может делать все — все — что пожелает. Он сам себе закон. Если он попросит меня голыми руками вырвать из твоей груди сердце и скормить его псам — что ж… — Он вытянул руки ладонями вверх, затем перевернул их, словно изучая. — Дельце может оказаться трудным, но если граф пожелает, поверь мне, оно будет исполнено.

Он повернулся к Изабелле:

— А вы, миледи? По обычаю невеста в определенный момент действа говорит «да».

— Со смертью моего отца он, — Изабелла ткнула пальцем в сторону съежившегося Леопольда, — наследует его имущество, его замок, титул: все, что по праву должно принадлежать мне. Всю свою жизнь я просуществовала в тени мужчин семейства ван Драк. У меня не было своей жизни. Я играла роль покорной дочери. Мной владели — а теперь мой отец умирает, и я жажду свободы. Я жажду ее так отчаянно, что почти ощущаю ее вкус, и с тобой я, возможно, наконец обрету ее. Так что дай мне то, что я хочу, и я отдамся тебе всецело, телом и душой.

— И что же это?

Она повернулась к своему отцу, покоящемуся на смертном одре, и увидела на его лице злобное удовлетворение. Девушка улыбнулась:

— Все. Но сперва, в знак верности… Утренний дар — кажется, так это называется. От жениха невесте, как доказательство его любви.

— Чушь! — крикнул Леопольд ломким от напряжения голосом.

— Все что угодно, — сказал Влад, не обращая на него внимания. — Если в моей власти это дать, ты это получишь.

Она снова улыбнулась — и словно сбросила этим простым выражением довольства все годы покорности. Девушка притянула мужчину к себе и прошептала что-то ему на ухо, а он нежно поцеловал ее в щеку.

— Как пожелаешь, — произнес Влад.

Он повернулся к багровому от злости Леопольду:

— Я честный человек, Леопольд ван Драк. Я не хочу, чтобы ты страдал чрезмерно, так что у меня есть к тебе предложение. Я дам тебе время все взвесить. Пяти минут будет вполне достаточно. Подумай об этом, пока жрец готовится к церемонии, а моя будущая жена устраивает поудобнее своего отца, и потом, только потом, по прошествии пяти полноценных минут, если ты сможешь посмотреть мне в глаза и сказать, что действительно хочешь, чтобы я отступился, что ж, тогда я подчинюсь твоей воле.

— Ты серьезно? — недоверчиво спросил Леопольд. Он не ожидал, что чужак так легко пойдет на попятный.

— Я всегда серьезен. Что это за мужчина, если в его словах нет чести? Я дал тебе слово. Так ты согласен с моим предложением?

Глаза Леопольда встретились со сверкающими холодом глазами Влада, и несостоявшийся наследник невольно попятился под напором изливающейся из них убийственной ненависти. Он пятился, пока не почувствовал, что край подоконника врезается ему в крестец.

— Да, — ответил он, осознавая, что позволил заманить себя в ловушку.

— Хорошо, — ровным голосом проговорил Влад фон Карштайн. Четырьмя быстрыми шагами он пересек комнату. Одной рукой он взял Леопольда за загривок, а другую, точно таран, вонзил в его грудь, расколов ребра. Пальцы его сомкнулись на сердце уже мертвого человека. Одним свирепым рывком он выдернул плотный комок мышц и выбросил труп в окно. Криков не последовало.

Держа в руке сердце мертвеца, Влад перегнулся через подоконник. Вдалеке сверкнула молния. Глаз бури миновал Дракенхоф и двигался прочь. В тусклом грозовом зареве Влад различил распростершееся на плоской крыше тремя этажами ниже тело Леопольда с непристойно раскинутыми и вывернутыми руками и ногами.