Крики вдалеке. Эхо стали.
Отдаленная битва. Что-то важное.
Надо встать. Нельзя подвести мать.
Надо быть мужчиной. Его дядя будет ждать.
Он постарался вытряхнуть головокружение, перевернулся, мелькнуло небо.
Его рука повисла в воздухе, далеко внизу черная река, белая вода бьет по скалам.
Как море под башней в Амвенде. Море, в которое он нырнул.
Дыхание ухнуло, когда Ярви пришел в себя. Он отполз от осыпающегося края. Голова кружилась, лицо пульсировало, в ногах не было сил, во рту было солоно от крови.
Он увидел Анкрана, который лежал, изогнувшись на спине и широко раскинув руки. Ярви хныкнул, пополз к нему, потянулся. Но его дрожащие руки остановились перед окровавленной рубашкой Анкрана. Для него открылась Последняя Дверь. Ему было уже не помочь.
Шадикширрам лежала на булыжниках около его тела. Она пыталась сесть и выглядела очень удивленно от того, что у нее не получалось. Пальцы ее левой руки запутались в рукояти меча. Правая рука была прижата к боку. Она убрала ее – вся ладонь была залита кровью. Ярви удивленно посмотрел вниз, на свою правую руку. В ней все еще был нож, лезвие было липким, а его пальцы, запястье и рука были красными по локоть.
– Нет, – прорычала она. Попыталась поднять меч, но тот был слишком тяжелым. – Не так. Не здесь. – Ее окровавленные губы скривились, когда она взглянула на него. – Не ты.
– Здесь, – сказал Ярви. – Я. Что ты там говорила? Чтобы драться, нужны две руки, но чтобы ударить в спину, хватит и одной.
И он понял, что потерял даром все время на тренировочной площадке не потому, что у него не хватало умений или силы, или даже руки. У него не хватало силы воли. И где-то на «Южном Ветре», где-то в бездорожных льдах, где-то в этих древних развалинах он ее нашел.
– Но я командовала кораблями императрицы, – прохрипела Шадикширрам. Весь ее правый бок был темным от крови. – Я была первой любовницей герцога Микедаса. Мир был у моих ног.
– Это было так давно.
– Ты прав. Ты умный мальчик. А я слишком мягкая. – Ее голова откинулась, и она уставилась на небо. – Это… моя единственная…
Зал эльфийских развалин был усеян трупами.
Издалека баньи выглядели чертями. Вблизи они были жалкими. Мелкие и костлявые, как дети, завернутые в лохмотья, обшитые китовым усом со священными знаками, которые не защищали от безжалостной стали Ничто.
Один из них все еще дышал, протягивая руку в сторону Ярви, другая его рука вцеплялась в стрелу, торчащую из его ребер. В его глазах не было ненависти, лишь сомнение, страх и боль. Точно как у Анкрана, когда Шадикширрам его убила.
Значит, просто люди, которых Смерть провожала через Последнюю Дверь в точности так же, как и остальных.
Банья пытался выговорить слово, когда к нему подошел Ничто. Одно и то же слово, снова и снова, и тряс головой.
Ничто прижал палец к губам.
– Тсссс. – И ударил его в сердце.
– Победа! – взревел Ральф, спрыгнув на землю. – Никогда не видел такого искусства владения мечом!
– А я такой стрельбы из лука! – сказал Ничто, заключая Ральфа в сокрушающие объятья. Лучшие друзья, объединенные резней.
Сумаэль стояла в арочном проходе, сжимая плечо. Кровь полосами тянулась по руке до кончиков ее пальцев.
– Где Анкран? – спросила она.
Ярви покачал головой. Он не смел говорить, чтобы его не стошнило. Или чтобы не начать плакать. Или и то и другое вместе. От боли и спадающей ярости. От облегчения, что он выжил. От грусти, что его друг нет. От грусти, которая становилась тяжелее с каждым мигом.
Джод опустился на глыбу эльфийского камня и выронил покрытый царапинами щит. Сумаэль положила окровавленную руку на его дрожащее плечо.
– Теперь я полностью осознаю, что гетландцы лучшие! – болтал Ральф.
– Как раз когда я начал в этом сомневаться! – Ничто хмуро посмотрел вокруг. – Я ждал Шадикширрам.
Ярви, словно в оправдание, посмотрел на изогнутый меч в своей руке.
– Я убил ее.
Возможно, надо было пасть на колени и вознести хвалы богам за невероятную победу, но кровавый урожай порубленных мечом и утыканных стрелами в этих развалинах не был похож на то, за что стоит возносить хвалы.
Так что он сел рядом с остальными и сковырнул засохшую кровь из-под носа.
В конце концов, он был королем Гетланда, разве нет?
Он уже достаточно стоял на коленях.
Мертвецы горели.
Покрывавшие их языки пламени оставляли странные тени на стенах эльфийских руин. От них в розовеющее небо поднимались клубы дыма – лучшая благодарность Матери Войне за их победу. Так сказал Ничто, а немногие были с ней в таких же близких отношениях. Ярви предполагал, что если бы он повернул голову, то увидел бы в огне кости девятерых баньев, троих мертвых моряков, Анкрана и Шадикширрам.
– Я буду по нему скучать, – сказал Ярви, стараясь сдержать слезы.
– Мы все будем, – сказал Джод, вытирая глаза ладонью.
Слезы свободно текли по щекам Ничто, покрытым шрамами, и он сказал, кивая в сторону огня:
– Я буду скучать по ней.
Ральф фыркнул.
– Черт возьми, а я не буду.
– Тогда ты глупее, чем кажешься на первый взгляд. Боги не посылают даров лучше, чем хорошие враги. Как хорошее точило для клинка, – и Ничто хмуро посмотрел на свой меч, уже чистый, хотя его пальцы все еще были в крови, и провел по нему точильным камнем. – Хороший враг всегда держит тебя острым.
– Мне лучше быть тупым, – проворчал Джод.
– Выбирай врагов тщательнее, чем друзей, – бормотал Ничто, глядя на пламя. – Они будут с тобой дольше.
– Не волнуйся. – Ральф похлопал Ничто по плечу. – Если жизнь меня чему и научила, так это тому, что следующий враг всегда неподалеку.
– Или всегда можешь наделать врагов из друзей, – сказала Сумаэль, натягивая куртку Шадикширрам на плечи. – Делать друзей из врагов намного труднее.
Ярви знал, что это правда.
– Думаете, Анкран этого хотел? – пробормотал он.
– Быть мертвым? – сказал Джод. – Сомневаюсь.
– Быть сожженным, – сказал Ярви.
Джод глянул на Ничто и пожал плечами.
– Когда жестокий человек вобьет что-то себе в голову, трудно его переубедить. Особенно когда он еще чует запах крови.
– А к чему пытаться? – Сумаэль снова почесала грязную повязку, которой Ярви замотал ее порезанную руку. – Они мертвы. От их жалоб легко отмахнуться.
– Ты хорошо сражался, Ярви! – крикнул Ничто. – В самом деле, как король.
– Позволяет ли король своим друзьям умирать за него? – Ярви виновато посмотрел на меч Шадикширрам, вспомнил чувство, когда он колол, колол, вспомнил красный нож в красной руке и задрожал под украденной накидкой. – Бьет ли король женщину в спину?
