Алонсо подходит к календарю. Сверяется с часами; полночь уже миновала, Алонсо срывает очередной лист, открывается новое число – двадцать четвертое июля. Алонсо жжет сорванный календарный лист на пламени свечки; его окликают шепотом из темноты: «Алонсо! Алонсо!» Алонсо оглядывается, почти бегом осматривает комнату – никого…
АЛОНСО (шепотом): Санчо! Эй, Санчо!
Тишина.
АЛОНСО: Санчо!
Из противоположного угла появляется Санчо.
САНЧО: Господин? Вы не спите?
АЛОНСО: Да ты и сам не спишь?
САНЧО (оправдываясь): Не спится…
АЛОНСО: Санчо… Ты в детстве… ничего не боялся?
САНЧО: как это ничего? Папаши, бывало, боялся, особенно когда набедокуришь, а папаша возьмет хворостину…
АЛОНСО: Я не о том! В детстве… тебе не мерещился черный человек, который сидит под кроватью?
САНЧО (растерявшись): Э-э-э… Мавр? Под кроватью?!
АЛОНСО: Ты не понимаешь… Когда будто бы клякса на краю сознания… И хочется посмотреть, и страшно смотреть… И знаешь, что не вытерпишь и посмотришь, и тут тебе и конец… Не смотри!
САНЧО (крепко задумавшись): Сеньор Алонсо… Вы бы не принимали… так близко к сердцу.
АЛОНСО: Ничего… Ничего, Санчо. Ничего… Прости. Иди спать. И я пойду… Ты ничего не слышишь?
Оба прислушиваются. Тишина.
САНЧО: Ничего нет, сеньор Алонсо. И… все, больше ничего не будет! Это… это… (хочет что-то сказать, но не решается).
АЛОНСО: Ничего… Иди спать.
* * *
Карраско и Алонсо. Дом неспокоен; колеблются портьеры, маячат тени, и не стихает постоянный ровный гул – гул надвигающейся катастрофы.
КАРРАСКО: Я так и знал. Я так и знал… Мой батюшка говорил мне, прежде чем сойти в могилу… Я так и знал…
АЛОНСО: И еще мне кажется, что за мной постоянно кто-то ходит. И окликает меня… Оглянусь – никого нет…
КАРРАСКО: Господи, я так и знал! Мания отношения, мания преследования… Это паранойя! Шизофрения! Следующий этап – вы из преследуемого превратитесь в агрессора, вы будете очень, очень опасны для окружающих…
АЛОНСО: Мне кажется, что кто-то рылся в моих вещах… Все книги на письменном столе лежат не так, как я привык… Смотри, что это там, в дальнем углу? Неужели мне снова кажется?!
КАРРАСКО: Бедный сеньор Алонсо… Вот таблетки (высыпает на стол груду ярких капсул). Немедленно начинаем усиленный курс… Эх, был бы жив мой батюшка! Сеньор Алонсо, вам надо в стационар!
АЛОНСО: Дон-Кихот в сумасшедшем доме… Нет, Самсон. ты не беспокойся. Дон-Кихот – кто угодно, только не безумец. Если я почувствую… если я пойму, что это все… мне больше нечего терять. Как глупо – прямо перед двадцать восьмым… Самсон… Может, еще обойдется? А, Самсон?
Карраско в отчаянии качает головой.
* * *
Карраско и Альдонса.
АЛЬДОНСА: Да, я заметила. Но это еще ни о чем не говорит!
КАРРАСКО: Сеньора Альдонса, специалисту это говорит очень много. Наш сеньор Алонсо…
АЛЬДОНСА: Вы уже не первый день внушаете ему, что он сумасшедший! Что он непременно сойдет с ума! Если с ним… если не дай Бог в Алонсо случится… несчастье – вам это так не пройдет, Карраско!
КАРРАСКО: Сеньора Альдонса… Я понимаю… Такое несчастье на ваши плечи… Но, сеньора Альдонса, весь род Кихано несет на себе это проклятие… Когда вы выходили замуж за сеньора Алонсо – вы это знали! Он же Дон-Кихот!
И с этими словами Карраско выкладывает на стол смирительную рубашку с длинными рукавами. Альдонса потрясена.
КАРРАСКО: Сеньора Альдонса, меры надо принимать немедленно, иначе будет поздно… Вот так (показывает на себе, как надо надевать рубашку). Вот так, и сзади завязываете…
Альдонса молча заворачивает руки Карраско назад, завязывает рукава.
АЛЬДОНСА: Так?
КАРРАСКО (связанный, довольный): Именно так! Замечательно!
АЛЬДОНСА: А теперь пошел прочь! Вот из моего дома!
Выталкивает прочь Карраско, затянутого в смирительную рубашку; грозит вслед бессильным кулаком. За ее спиной появляется Алонсо. Ступает как-то неуверенно.
АЛЬДОНСА: Алонсо?!
Потолок начинает трястись. Пол содрогается; за окном со крипом проворачивается исполинское мельничное колесо.
АЛЬДОНСА: Алонсо?! Что с тобой?!
Пластами обрушивается штукатурка. Падает – и на одной балке повисает – балкон. Распахивается окно – за окном во всю ширь встает морда колдуна Фрестона.
Вбегает Санчо.
САНЧО: Сеньора Альдонса! Что случилось? Что с ним?
АЛОНСО (шепотом): Великаны. Уже здесь… Альдонса, беги! Пошел прочь, Фрестон, я не боюсь тебя… Альдонса, беги же!!
Прибегает испуганная Фелиса.
АЛЬДОНСА: Алонсо, посмотри на меня! Ничего нет, только наш дом, все на месте, все в порядке, только я, только вот Санчо и Фелиса… Алонсо, посмотри на меня! Держи меня за руку, я тебя вытащу!
Падают все до одного портреты, расползается клочьями гобелен, но вместо смеющегося Дон-Кихота за ним – полуразложившееся, искаженное гримасой лицо.
АЛЬДОНСА: Держись, Алонсо! Я тебя вытащу! Не уходи от нас! Пропади все пропадом… Все донкихоты… проклятые сумасшедшие… проклятый род… Алонсо! Алонсо!!
Медленно и торжественно рушится дом. Мечется Санчо – он растерян, он не знает, что делать, как помочь.
АЛЬДОНСА: Господи… Он уходит. Он сходит с ума. Алонсо… Господи, Алонсо… Скоты! Все Дон-Кихоты – выродки! За что его? За что ему?! Ему-то – за что?! Санчо, он уходит…
Санчо бросается перед Алонсо на колени:
САНЧО: Сеньор! Господин! Это я! Это я! Это мы с Фелисой! Это она ходила за вами, это я велел ей за вами следить! Это она была привидением, она завернулась в простыню… Фелиса, принеси ходули, быстро! Покажи сеньору Алонсо свои ходули! Покажи ему! Ну! Алонсо, это я тебя предал, я! Меня подкупили! Когда я только пришел в цирюльню, в самый первый день! Мне сунули в карман записку! Там были деньги, много! Там… вот эта записка, посмотри! Прочитай! (Выворачивает карман, оттуда падает сложенный вчетверо голубоватый листочек, Санчо подхватівает его у самого пола, разворачивает). «Если Алонсо Кихано никогда не наденет латы и останется дома, Санчо вдобавок к задатку получит еще дважды по столько»! Вот это письмо, смотрите! Смотрите, я не вру! Я подговорил Фелису! Это мы, это я, это я… Прочитайте! Вот деньги! Вот эти проклятые деньги, я сроду не видел столько денег сразу! Вы не сумасшедший! Это неправда!
