Ознакомительная версия. Доступно 28 страниц из 185
Тезей, великий царь Афин и Аттики. Восхищение этим полубогом (сын Посейдона!) составляло стержень преданности Гилла. Дело в том, что Тезей победил Прокруста, Минотавра и Марафонского быка. Были подвиги и славнее к примеру, подвиги Геракла. И уж, конечно, не в том дело, что Тезей посетил Аид и сумел выбраться оттуда, — это всего лишь шалая юношеская выходка. Заслуги Тезея в другом.
В том, что на памяти одного поколения деревушка вокруг посвященного Афине жертвенника стала красивым многолюдным городом, почти не уступающим столицам более древних царств Эллады. В том, что Аттика не воевала многие годы — и это во времена, когда на десять стран приходилось тридцать три войны. В том, что впервые в греческой истории жизнь определяли писаные законы — в то время как в других странах жизнь и смерть и многое другое по–прежнему зависели от переменчивой и жестокой царской воли. В том, что ремесленники и землевладельцы жили лучше и богаче, чем где–либо в Элладе. В том, что Тезей покончил с меновой торговлей и ввел в обращение деньги, что, в свою очередь, укрепило торговлю и вело к дальнейшему расцвету Афин.
Разумеется, все это тоже потребовало крови. Может быть, временами крови излишней и напрасной. Но Гилл помнил, что с тех пор, как из–под пальцев Прометея вышли первые люди, сменилось всего–навсего десять поколений. Многому приходилось учиться на ходу, многое создавать самим, до всего доходить своим умом.
Слуга кивнул ему, Гилл откинул тяжелую портьеру и вошел. Поклонился. Подошел, подавляя неуместное мальчишеское волнение, подступавшее временами и не имевшее ничего общего с верноподданническим трепетом. Поклонился еще раз, составляя в уме первую фразу (она, как обычно, не складывалась) и произнес:
— Царь, в Афинах убит Гераклид.
Он ожидал если не гнева (который его не пугал, но удручал), то хотя бы удивления. Но — ничего. Тезей сидел, положив руки на резные подлокотники тяжелого кресла из ливанского кедра и смотрел даже не спокойно равнодушно, словно эту новость он узнал давно, успел обдумать и примириться. «Но ведь не может этого быть!» — вскрикнул про себя Гилл.
— Кто? — спросил Тезей.
— Тиреней, из Микен.
— Он всегда берет самых лучших, этот коллекционер душ из Аида… Подробности.
Гилл рассказал, профессионально выделяя главное.
— Пожалуй, я могу назвать тебе и имя кентавра, — сказал Тезей. — Нерр, внук Хирона, знаток иноземных языков, звездочет, книжник, путешественник. Я никогда его не видел, но с Тиренеем и с браслетом Хирона мог оказаться только он.
— Может быть, ты знаешь и их убийц, царь? — спросил Гилл. — Коли уж ты знаешь их имена, знаешь, что они должны были путешествовать вместе. Кто убил их?
Он рисковал навлечь на себя гнев, но сейчас такие опасения ничего не значили — Гилл понимал, что столкнулся с чем–то значившим неизмеримо больше, чем интриги–однодневки.
— Их убило Прошлое, Гилл, — сказал Тезей. — То есть все равно что никто.
— Но так не бывает, — сказал Гилл. — Должен быть конкретный человек, отдавший приказ, должны быть исполнители.
— Этого не знаю. Возможно, я мог бы тебе помочь, рассказав о прошлом, но слишком долго пришлось бы рассказывать и нет уверенности, что я назову виновников, — порой очевидец событий знает меньше, чем тот, кто сто лет спустя пишет исторический труд.
— Рукопись Архилоха — легенда?
— Не знаю. Тиреней был уверен, что нет.
— Но сам–то Архилох существовал?
— Еще бы, — сказал Тезей. — Я его хорошо знал. Но что с ним сталось после смерти Геракла, куда исчезла рукопись и была ли она — неизвестно. Архилох была интересный малый, этакая смесь воина и книжника, — во времена моей молодости таких хватало, да и нынче они не перевелись.
— Значит, он исчез?
— Я тогда был на Крите, — сказал Тезей. — Все произошло без меня расправа Геракла с кентаврами и его смерть. Вдруг распался отряд Геракла: кто погиб, кто побрел неизвестно куда. Я так и не выяснил подробностей не до того было.
— Понимаю, — сказал Гилл. — Царь, я ставлю вопрос иначе — есть ли сейчас кто–нибудь, кому нужно захватить или уничтожить рукопись Архилоха? Есть ли в этой рукописи что–то, из–за чего и сегодня гибнут люди? Царь!
Он подался вперед, но Тезей остановил его властным движением руки. Откинул голову, прижав затылок к резным кедровым доскам, бледность заливала крупное лицо с резкими красивыми чертами, похожее на каменные львиные морды с микенских ворот. Гилл вдруг подумал, что Тезей стар. До сих пор такой мысли не приходило в голову, язык не поворачивался произнести это слово, потому что почтенный возраст и старость — понятия с разным содержанием. Сейчас они слились в одно, и Гилл не узнавал своего кумира, своего героя.
Тезей заговорил тихо, медленно и внятно, но Гилл не знал, помнят о его присутствии или нет:
— А есть ли она, абсолютная истина? Когда я был молодым, когда у Геракла не было ни одного седого волоса, ответы казались недвусмысленными и четкими, все было по плечу, и мы верили, что не сегодня завтра перевернем мир. Но проходят годы, и с каждым новым свершением видишь, что впереди высятся те же неприступные вершины, а друзья и соратники один за другим уходят в небытие…
«Ему крепко досталось, — подумал Гилл. — Ударов судьбы выпало на долю предостаточно — смерть в расцвете красоты и молодости Ипполиты, первой жены, той самой прекрасной амазонки, смертельная вражда второй жены, Федры, с пасынком Ипполитом, ее безумие и самоубийство, смерть Ипполита. Годы заключения в Аиде. Раны, тяготы долгих походов, бешеный, нечеловеческий труд — сколачивание и укрепление новой Аттики. Для обычного человека слишком много. Да и для сына Посейдона — тоже. Но он не может, не должен, не имеет права сломаться — человек, полубог, в которого я беззаветно верю!»
— Так о чем мы? — спросил Тезей, он снова был прежним, но Гилла больно царапнуло понимание, что Тезей, оказывается, может быть и другим.
— Есть ли люди, которым нужно захватить или уничтожить рукопись Архилоха? Есть ли в ней самой что–то настолько важное? Что–то, до сих пор не потерявшее значения?
Он начинал уже бояться, что не дождется ответа.
— Я не знаю, — сказал Тезей. — Весьма возможно… Тебе следовало бы прекратить это дело. К чему нам сражаться с лемурами? [в древнегреческой мифологии лемуры — тени мертвых, беспокоящие по ночам живых]
— Боюсь, что эти лемуры целиком из плоти и крови.
— Все равно, — вяло сказал Тезей.
— Это приказ?
— На твое усмотрение. Если не боишься.
«Но что же происходит?! — вскрикнул про себя Гилл. — Я теряю нить, перестаю что–либо понимать, а меж тем мне как раз надлежит все понимать и все предусмотреть. Не говоря уже о том, чтобы все знать. Чьи руки тянутся из прошлого и что произошло двадцать лет назад у горы Эримант?»
Ознакомительная версия. Доступно 28 страниц из 185
