чувствует сухость кожи, легкие складки на поверхности, которая когда-то была такой гладкой.
— У нас заканчивается время, — говорит Варт, который только что прибыл. Он стоит поодаль, на твердом влажном песке пляжа, наблюдая за своими спутниками. Он наблюдал за ними уже некоторое время. Они не замечали, так поглощены были объектом своего внимания: дырой.
— Что с нами станет, Варт? — спрашивает Лагг.
— Мы погибнем, Лагг, — говорит Тофф, — если не поспешим. Это дети чинят нам препятствия.
Лагг отходит от дыры, разминая кожу на лбу рукой, похожей на дубину. — Мы пытались, Варт. Как мы пытались.
— Ты сам это знаешь, — говорит Тофф. — Ибо ты присутствовал.
— Они дети, — говорит Варт. — Человеческие дети. Как они могут быть преградой?
Лагг и Тофф обмениваются взглядом. — Посмотри, — говорит Лагг. — Ибо ты тоже состарился.
— Чушь, — громко повторяет Варт, но его спутники не могут знать, отрицает ли он силу детей или свой совершенно очевидный преклонный возраст. — Дети нас не остановят.
— Они знали символ, — говорит Тофф. — Как они узнали символ?
— У них есть помощь, — говорит Лагг.
— Кто-то сказал им, — говорит Варт. — Их научили.
— Кто? — спрашивает Тофф.
— Есть учитель. — Варт смотрит на своих братьев с чем-то близким к презрению.
— Не человек ли из магазина видеокассет, — говорит Тофф.
— Подозреваю, это он и есть, — говорит Варт.
— Он из прежних? — спрашивает Тофф.
— Нет, — говорит Варт. — Он не из прежних.
Тофф вынимает блокнот из внутреннего кармана пиджака и перелистывает страницы. Он доходит до новой страницы; пишет на ней огрызком карандаша. — Не из прежних, — повторяет он. Он смотрит на Варта. — Им следует заняться, — говорит он.
Варт смотрит на Лагга и смеется. Он снова переводит взгляд на Тоффа. — Да, Брат, — говорит он. — Им следует заняться. Им следовало заняться уже давно. Наши дни коротки и становятся еще короче.
— А как же дети? — спрашивает Лагг.
— Детьми мы займемся в свое время, — говорит Варт. — Но сначала — учителем.
— Его нужно украсть? — спрашивает Тофф.
— Нет, — говорит Варт. — Его нужно убить. Пошлите похищенных.
Трое мужчин, стоящие теперь треугольником, в котором каждый из них удерживает угол, смотрят друг на друга и кивают. — Решено, — говорит Тофф.
— Решено, — говорит Лагг.
— Решено, — говорит Варт.
Глава 16
Лагерь был пуст.
Зола в кострище превратилась в мелкую пыль. Арчи пнул её ботинком. Несколько выкатившихся обугленных поленьев не давали ни дыма, ни жара. Стопка дров у каменного круга намекала на то, что костёр должен был гореть гораздо дольше.
— Ребят, — донёсся голос Оливера из шалаша. — Смотрите.
Это был рюкзак Криса. Он не был похож на сумку туриста, который просто ушёл на дневную прогулку или на поиски хвороста. Верхний клапан не был застёгнут, и они видели одежду Криса, наваленную внутрь как попало.
— Может, он ещё вернётся за ним, — предположила Афина. Голос её был тонким, неуверенным.
Арчи подавил желание выкрикнуть имя друга, проорать его во все концы просеки. У него было чувство, что им нужно оставаться незамеченными как можно дольше. И всё же это желание грызло его изнутри, пока он осматривал территорию вокруг лагеря. Он чувствовал, как в груди закипает отчаяние. Он посмотрел на Оливера. — Что теперь? — спросил он.
— Что значит «что теперь»? — спросил Оливер.
— У тебя же видения. Ты тот, кто привёл нас сюда. Что говорит твоя зебра теперь?
Оливер выглядел пристыженным. Афина сказала: — Арчи, остынь.
Арчи вскинул руки. — Его здесь нет! Он пропал! Его, скорее всего, подменили!
— Ты этого не знаешь, — возразила Афина. — Он мог сбежать, как мы.
— У него не было гексафойла, — Арчи покачал головой. — Он о нём не знает. Он просто пришёл сюда в поход, занимался своими делами. Он не знает обо всём, что произошло. Нагрянули и сцапали его. — Он щёлкнул пальцами. — Проще простого.
— Я знаю, что я видел, — тихо проговорил Оливер.
— Мне нужно было остаться с ним, — сказал Арчи. — Я знал это. Знал ещё тогда, до того, как мы ушли. Мне нужно было дотерпеть и остаться. Но я ушёл. Я бросил его.
— Это неправда, — сказала Афина. — Если бы ты остался здесь, вы бы оба пропали, и сейчас мы с Оливером искали бы вас двоих.
Арчи боролся с желанием заплакать; Оливер в недоумении смотрел на пустой лагерь, словно его обманули.
— Я знаю, что я видел, — повторил Оливер.
— Так что нам теперь делать? — спросил Арчи. Он посмотрел на Оливера; тот не отвечал. — Афина, — позвал он. — Что нам делать?
— Не знаю, — ответила Афина, её лицо осунулось от тревоги. — Я не знаю! С чего ты взял, что я знаю? Я просто ребёнок. Мои родители… мои родители — это не мои родители. Я не знаю, к кому идти. — Она отошла к краю стоянки, повернувшись спиной к кострищу.
— Я знаю, я знаю, что я видел, — зачастил Оливер. — Зебра показала мне. Она пришла сюда. Она хотела, чтобы мы были здесь. Нам нужно найти его. Нам нужно найти Криса. Нам нужно найти тела. — Пока он говорил, он становился всё более возбуждённым.
Арчи безучастно смотрел на Оливера. — Господи, — сказал он. — Только не сейчас. Только не здесь.
— Им следовало оставить это скрытым, — Оливер начал нарезать круги по земле. — Им следовало оставить это в покое. Им следовало…
— Оливер, — Афина подошла к нему и схватила за руку. — Оливер, послушай меня. Возьми себя в руки.
И тут начался шум.
Это был звук рубки. Звук топора, раз за разом опускающегося на дерево.
— О нет, — выдохнула Афина.
Тчок.
— Откуда это доносится? — спросил Арчи, всматриваясь в далёкие деревья.
Шум, казалось, вывел Оливера из оцепенения. — Что это? — спросил он.
— Это тот же шум — как в ту ночь, когда мы были здесь, — сказал Арчи.
Тчок.
— Это оттуда, — Афина указала на лесную опушку.
— Нам не стоит туда идти, — сказал Оливер. — Не надо нам туда.
Но Арчи уже зашагал прочь от лагеря к краю просеки. Афина мельком взглянула на Оливера и последовала за Арчи. Звук из леса продолжался не прерываясь. Он отдавался эхом от далёких холмов. Оливер тяжело сглотнул и побежал догонять друзей.
Зажав пончик в зубах и удерживая стакан кофе в локтевом сгибе, Рэнди Дин справлялся с отпиранием входной двери «Муви Мэйхем» как заправский профи — пока стенки пенопластового стакана не сдались и маленькая волна чёрного кофе не выплеснулась на рукав его рубашки. Он выругался, отчего пончик вылетел изо рта на тротуар; ключи при этом решительно застряли в замке.
— Господи на палочке, — пробормотал он, подбирая пончик с земли. Он присмотрелся к нему и решил, что немного грязи
