пола у ворот вырос каменный шип. Широкий, с мужскую руку толщиной, он поднялся на высоту человеческого роста — и замер.
Второй шип пробил песчаного человека, оказавшегося ближе всех к порогу. Третий и четвёртый шипы, выросшие справа и слева, перекрыли подходы, заодно уничтожая атакующих демонов. Доставалось от заклятий и песчаным людям, и гухулам. Шипы калечили и убивали тварей, мешая им пробиться к людям. И это дарило защитникам долгожданную передышку.
Но шипы не могли держать проём вечно. Песчаные люди ломали их, разбивая ударами четырёх рук — и тут же лезли поверх обломков. Гухулы и вовсе ловко огибали препятствия, и вскоре бой у входа разгорелся с новой силой.
С телег, стоящих в глубине склада, запели тетивы. Кочевники, наконец, пришли в себя. Они забирались на телеги, на кучи тюков с поклажей. Стрелы и камни из пращей летели поверх голов дерущихся, и каждый выстрел находил цель. Я видел, как гухул, уже занёсший когтистую лапу над копейщиком, отлетел назад с пробитым черепом. Как песчаный человек, прорвавшийся внутрь, отшатнулся, получив тяжёлым камнем в грудь.
Но поток демонов не иссякал. Они лезли и лезли, а люди начали уставать. Я видел это по движениям бойцов. Новая смена на первом ряду — и новый пострадавший. Четырёх-пяти ударов сердца, пока уставшие копейщики менялись на других, посвежее, демонам вполне хватало.
К концу ночи небо за проёмом начало светлеть. Едва заметно, серой полосой на востоке. И в этот момент орда бросилась в последний на сегодня бой.
В первые ряды нападающих прорвались дуары. Всем строем они навалились на телеги и на защитников. Щиты, мечи и псевдоплоть, облепившая тела так плотно, что не разглядеть лица. Они шли ровно, не бежали, и каждый шаг отдавался в каменном полу. Летели щепки от телег, трещала кожа, которой были стянуты детали повозок.
— Все к проёму! — крикнул я, понимая, что этот удар копейщикам не сдержать.
Все, кто ещё мог держать оружие, поспешили ко входу. Первый ряд дуаров шагнул к ним, хрустя обломками каменных шипов. Копейщики глухо ударили по чёрным щитам из псевдоплоти. Замелькали, свистя в воздухе, мечи. Я почти пробился в первый ряд, когда один из бойцов перед мной начал падать. Второй и третий ряды копейщиков хоть и били поверх голов первого ряда, но… В такой тесноте и скученности короткие мечи дуаров были удобнее.
Я шагнул на освободившееся место. Ударил ногой по чёрному щиту и сразу же рубанул топором. Лезвие прошло сквозь щит дуара, расколов его пополам. И даже отсекло часть чёрной руки, перевитой жгутами — но раненая тварь не отшатнулась. Молча, не отводя горящего взгляда, этот дуар с нечеловеческой силой стукнул меня плечом. И я, отлетев на шаг назад, врезался спиной в щиты второго ряда. В глазах на мгновение потемнело, но я тут же ударил в ответ. И, прикрывшись своим щитом, почувствовав, как в него что-то стукнуло.
Дуары успешно теснили людей. Я рискнул и вновь запустил смерчи. На этот раз перед строем. Что угодно, лишь бы удержать врага. Демоны лезли с остервенением последнего натиска. Надо было помочь людям пережить эти последние чаши. Просто дождаться восхода живыми.
А потом небо за воротами стало стремительно светлеть.
Рассвет набирал силу, и демоны начали кто слабеть, а кто сразу отходить. Псевдоплоть при ударах шипела, как смола на огне. Стекая с демонов, она открывала и обмотанные тряпками кости, и пустые глазницы, и ржавый меч в высохшей руке. Тела, лишённые поддержки, превращались в обычные трупы. Иногда настолько древние, что сразу опадали кучкой костей на каменный пол.
В проёме творилось то же самое. Песчаные люди, пойманные светом, рассыпались чёрными кучами. Гухулы, пытавшиеся укрыться в тени стен, метались, истекая чёрной жижей. И частенько падали, не добежав до спасительной темноты. Те, кто успел, скрылись в дальних складах и развалинах главного здания.
Я опустился на колено, не в силах стоять. И чувствуя, как дрожат руки, как топор тянет их вниз. Склад затихал. Люди оглядывались, не веря, что страшной ночи конец. Кто-то смеялся, кто-то плакал. Из глубины доносились крики и стоны раненых. Их, кажется, уже перевязывали.
А я понимал: как-то надо всех взбодрить. Заставить собираться и уходить. Как мы и планировали раньше. И этим уставшим людям снова придётся трястись в сёдлах. Можно было остаться ещё на ночь, чтобы слегка перевести дух…
Но… Я вышел со склада и огляделся, оценивая наше положение. Может, я и не великий полководец, а простой наёмник, но даже мне было очевидно: вторую ночь мы здесь не переживём. Телеги, которые загораживали входы на склады, изломаны. Практически из каждого занятого склада выносили убитых. А ведь многие демоны попрятались здесь же, на территории. И завтра их гарантированно будет больше, чем сегодня.
— Собираем убитых, быстро сжигаем и уходим! — приказал я, вернувшись на склад. — Отправьте посыльных к нашим на другие склады. Времени у нас мало. Будем идти весь день, без остановок.
Спать… Мне жутко хотелось спать. Накануне всю ночь — бой, а дальше — поездка в Рамдун и обратно. Сегодня — снова бой на всю ночь. Я, конечно, успевал подремать в седле. Но это не полноценный сон. Иногда такой отдых хуже, чем его отсутствие. Глаза слипались, тело настойчиво требовало прикорнуть на пару гонгов. Жаль, времени и вправду не было.
Люди зашевелились, приходя в себя после передышки. Там, где недавно царила оцепенелая тишина, слышались команды и скрип тележных осей. Смерть шла за нами по пятам, но мы собирались её опередить.
И всё же без потерь не обошлось. Со стороны других складов выволакивали убитых. Складывали в ряд у стены: быстро, без почестей, лишь бы успеть сжечь. Рядом, в отдельную кучу, кидали останки демонов. Кочевники, возможно, пренебрегли бы этим, но я день за днём вбивал в их головы главное правило: не оставлять тел. И, кажется, добился того, что даже жители ханств под моим началом стали его неукоснительно соблюдать.
Кое-где на земле ещё дымилась псевдоплоть, сворачиваясь в маслянистые лужи. Я случайно наступил в одну из них, и подошва противно чавкнула.
— Вот дерьмо… — тихо выругался я и обтёр сапог об чистый песок.
А, заметил вышедшего со склада Акшура, крикнул ему:
— Спасибо вам за шипы! Начинайте сжигать тела!
Порошок Солнца задачу выполнил быстро. Яркие вспышки полыхнули у стены, и запах палёной плоти смешался с утренней свежестью. Никто не стоял, прощаясь, рядом с кострами. Не было на это времени. Скорбь, плач, поминки — всё потом. Когда получится уйти
