— Да… — еле слышно произнесла она. Мали быстро и горячо обняла ее, поблагодарив за все то хорошее, что было между ними. И они ушли. Глубоко вздохнув, Нетта спросила у полицейского:
— Так что же вы хотели узнать?
Мали хотела пойти сразу на кладбище, но Андре сначала зашел в цветочный магазин и купил букет и маленькую вазу.
После этого они, прихватив с собой карту, стали искать нужную могилу.
— Это должно быть где-то здесь…
Они переходили от одной могилы к другой, читая надписи.
Между двумя могилами они обнаружили полоску травы.
— Вот здесь, — упавшим голосом произнесла Мали. — Никакого надгробья, никаких цветов, ничего. Одинокая в жизни, всеми забытая в жизни, всеми забытая в смерти…
У Андре комок подступил к горлу.
— Если хочешь, можно заказать надгробье, — сказал он.
Она быстро обернулась к нему.
— Да! Да, спасибо, я этого как раз и хочу! У меня теперь нет денег, но я потом верну их…
Он кивнул, взял вазу и пошел налить воды. Когда он вернулся обратно, Мали по-прежнему стояла, склонившись над могилой.
Она рассеянно взяла вазу и поставила туда цветы. Андре насыпал небольшой холмик земли.
Андре было странно видеть Мали такой. Он слышал ее тихие слова,
— Спасибо, мама! Спасибо тебе за то, что ты дала мне жизнь! Ты жила не напрасно. Я буду бороться дальше, ты так и знай. Они получат от меня по заслугам, эти важные господа!
Не поворачивая к Андре головы, она сказала:
— Я знаю, какую надпись нужно сделать на камне: «Здесь покоится Петра Ольсдаттер из рода Людей Льда».
— Превосходно, Мали, — сказал Андре. «Женщина с берега» обрела теперь свое подлинное имя!
Наступил вечер. Нетта сидела на кровати в своем одиноком жилище, на спинке шкафа висело ее новое платье…
«Он сказал, что напишет… Я не хочу, чтобы ты написал мне, но я буду ждать твоих писем каждый день, каждый час… И, не получая их, я буду умирать с каждым днем…»
Она встала и сняла со шкафа платье, с грустью погладила мягкую ткань. Как много было радости… Какой замечательный был вечер… Как чудесно им было разговаривать! Он тогда назвал ее своим лучшим другом. Она и была его лучшим другом.
Оторванный клок материи, пятно… Это платье было для нее также и символом насилия, физической и душевной боли. Какой-то человек был зол на нее, ненавидел ее настолько, что желал ей смерти…
— Кому нужно, чтобы я жила? — произнесла она в тишине своей комнаты.
И, несмотря на врожденную аккуратность, Нетта повесила платье в шкаф, так и не постирав его и не зашив.
Пусть себе висит, оно ей больше не понадобится.
Она задумчиво вынула лорнет и положила его на стол, собираясь взять завтра на работу. Он не особенно украшал ее, но без него было неудобно.
В этот вечер ее молитва была весьма специфической:
— Господи, — шептала она в темноте, сложив руки, как ее учили в детстве. — Помоги мне пережить все это! Помоги мне вернуться к моей прежней… пустоте!
Через неделю она решила обратиться к врачу, к тому самому врачу, который осматривал ее после нападения.
— Я… плохо сплю по ночам, — сказала она. — Не дадите ли вы мне какое-нибудь снотворное?
Врач посмотрел на ее покрасневшие, обведенные синевой глаза и сказал:
— Я вижу это. Конечно же, это последствия нападения. Думаю, вам нужно принять что-нибудь успокаивающее нервы, фрекен Микальсруд. Но порошки эти сильнодействующие, так что принимайте на ночь только по одному!
Нетта кивнула. Сердце ее взволнованно билось. Это куда лучше, чем снотворное!
Путешествие Андре и Мали подходило к концу. Оно прошло превосходно, хотя и не без препирательств, поскольку Мали рьяно отстаивала свои мнения, порой пуская в ход кулаки.
Но теперь она была полна планами на будущее.
— Кристиания! Какие возможности, Андре! Я смогу встретить там настоящих великих эмансипаток…
— Что это еще за словечки такие? — спросил он, передразнив ее.
— А как же их еще называть?
— Борцами за женские права.
— Если тебе кажется это название короче, — обиженно ответила она, — то пожалуйста, я могу называть их и так!
— Ты по-прежнему настроена воинственно?
— Я не могу изменить делу, запомни это, только потому, что случайно встретила порядочного мужчину.
— Благодарю!
— И еще я подумала о нашем милом полицейском, — язвительно заметила она, и они принялись смеяться так, что чуть не заехали в канаву.
— Такие ворчуны, как он, никогда не женятся, — пояснил Андре, когда они немного успокоились и машина выровняла свой курс.
— Фи, — сказала Мали. — Можно подумать, что о таких, как он, мечтают молоденькие девушки! Такие, как он, настолько самонадеянны, что от них просто тошнит.
Мали вдруг сказала серьезно:
— Лично я думаю, что никогда не выйду замуж.
— Это ты сейчас так говоришь. Но внезапно грянет гром.
— Еще чего! Я видела столько неудачных браков, что у меня нет желания пробовать все это самой. Я предъявляю к браку очень высокие требования.
— Я тоже, — сказал Андре. — Брак должен быть прочным, иначе это не брак. И супружеская верность — самое главное, как мне кажется. А ты, наверняка, делаешь ставку на свободные отношения?
При этих его словах она вспыхнула, глаза ее загорелись, и она разразилась потоком слов.
— Как ты мог такое подумать! Я не признаю любовных связей вне брака!
— Наверняка, думая об этом, ты две секунды назад сказала, что собираешься умереть девственницей?
Обнаружив свою непоследовательность, она потрепала его по волосам.
— Знал бы, не сажал бы эту амазонку в автомобиль, — со вздохом произнес он. — Я весь в синяках.
— Ха, — произнесла Мали, что, вероятно, означало извинение.
— Я так и понял, — сказал он. — Стало быть, тебя еще никто не опробовал?
— Этот вопрос недостоин тебя, — пробормотала она.
— Согласен. Я беру свои слова обратно.
Мали искоса посмотрела на него. Хотела ли она этого? Хотела ли, чтобы он не задавал ей таких вопросов?
И она сердито забилась в угол кабины.
— Тьфу ты! — в сердцах произнесла она.
Нетта получила посылку: деньги, одолженные у нее Андре и Мали, и письмо.
«Дорогой друг!
Большое спасибо за все, было так чудесно познакомиться с таким замечательным человеком, как ты, Нетта. Посылаем тебе деньги, огромное спасибо за них, надеемся, что не заставили тебя слишком долго ждать.
Мали передает тебе огромный привет, ей у нас живется хорошо. Мы все осторожно пытаемся сгладить у нее острые углы. Но большую часть своего времени она проводит в общении с моим десятилетним родственником Ветле. Они оба одинаково упрямые и непослушные. Кажется, что они одногодки.
